Маски трёх эпох. Посланники

Гости, разбившись на группы, беседовали, угощались напитками и лёгкими закусками с расставленных среди зелени буфетных столов, с удивлением рассматривали трёхмерные голоэкраны, показывавшие подводные пейзажи с яркими рыбками и кораллами, воспринимая их настоящими аквариумами.

– Приветствуем вас на борту нашей яхты, – обратилась я к гостям. – Мы знаем, как много вопросов вызвало наше появление. Вопросов, связанных не только со страной, которую мы представляем, но и с тем, откуда родом мы сами. Надеемся, что небольшое представление даст ответы на некоторые из них.

Добро пожаловать в наш маленький планетарий!

Фальш-стена за нашими спинами исчезла, открыв словно бы обзорную палубу теплохода с закруглённой передней частью, прозрачными стенами и потолком и рядами удобных кресел. Я подала руку императору, Лант – императрице, – приглашая их занять первые места этого зрительного зала. Когда гости расселись, началось подготовленное Шалорном представление.

Фальш-стена закрылась, отделив зал от остального пространства, стены и потолок потемнели, имитируя ночное небо, и зазвучал мягкий голос рассказчика.

Этот голос предупреждал зрителей, что всё, что они увидят, существует в реальности, но здесь – всего лишь тени, образы этой реальности, дающие представление о величии Вселенной.

Следующий час мы с Лантом наслаждались великолепной голографической экскурсией сначала вокруг Земли, потом к Луне, Солнцу, планетам Солнечной системы (разумеется, не забыли упомянуть о поясе астероидов и железных метеоритах, выполнив данное Палласу обещание), и дальше, дальше, дальше.

В этом времени даже волшебный фонарь не был ещё придуман, а объёмная, очень реалистичная голограмма казалась невероятным волшебством. Или чудом науки. В зале то стояла тишина, то раздавались восторженные или испуганные возгласы. Но всё представление было рассчитано так, чтобы не вызвать испуга даже у очень впечатлительных и нервных дам. А вот восторг от осознания величия Вселенной с её звездоворотами галактик, собранными в нити галактических скоплений, вызвать удалось даже у придворных трутней.

Наконец путешествие закончилось, стены и потолок просветлели, за ними переливались жемчужным светом петербуржские сумерки. Потрясённые люди молчали ещё минуты три. Потом раздались тихие вздохи и всё больше нарастающие аплодисменты.

– Невероятно! – вздохнул император, обернувшись ко мне, но видя не реальность, а растаявшую картину звёздного неба.