Три Л Том 1. Големы

В центре создали банки данных мозговой активности и генетической информации как параллельщиков, так и обычных добровольцев. И для этого же приобрели тело Лепонта. И меня взяли на работу именно для этого: я был живым двойником Лепонта. Я – его старший брат. И узнал об этом только сегодня!

– Брат?! – Лена порадовалась, что уже сидела, потому что иначе бы не устояла на ногах.

– Да, брат! – Лев Борисович, защищаясь от потрясения, заговорил нарочито насмешливым, ироничным тоном. – Родной брат! В тот год был всего один случай блокады: когда небольшую группу исконников окружили во временной лаборатории, они сдуру активировали прибор.

Пострадала часть Квебека, в зоне блокады оказались несколько параллельщиков, в том числе и Леонид – это его настоящее имя. Семилетнего мальчишку усыновила семья русскоговорящих эмигрантов, и сразу стала зарабатывать на нём, эксплуатируя одновременно его ум и внешность. Они заключили договор с одной из исследовательских лабораторий: мальчишка с самого начала участвовал в изучении работы мозга и учился в частной школе при лаборатории – он был невероятно талантлив. Но ещё более – красив. И с подросткового возраста его засунули в индустрию моды. Это его и сломало. Часть истории я знал раньше, но никогда не додумался бы сравнить наши геномы, а первоначальный пространственный фон в моём случае не был известен. Сегодня, когда я принимал руководство, мне передали все материалы по проекту. И сказали о брате.

– Но вы же русский? – Лена теперь понимала, почему учёный так хотел опьянеть, и не мог – потрясение оказалось слишком велико.

– Я оказался в «тени» зоны, в Прибалтике, в небольшом городке, где не было ни одного специалиста-физика, и мой фон сгладился до того, как я попал к учёным. Приёмных родителей не нашлось, и я воспитывался в детдоме в Риге. Имя у меня, как и у брата, настоящее: у меня сохранилась сумка с учебниками и школьным дневником, у него имя было вышито на курточке. Наверное, я забирал его из детского сада, когда нас выкинуло сюда и разбросало по разным материкам.

Почему никто из официальных лиц не сравнил фамилии, я не знаю.

Старик налил себе ещё водки.

– Ты знаешь о моём прошлом практически всё, у меня нет никаких тайн. Не говорил я только одного. Я привык постоянно проходить обследования, поэтому с рождения вёл карту работы мозга Лёши. Жена помогала – мы были коллегами, нам было интересно, забавно. Потом… Потом я понял, что это всё, что останется от сына. Когда Лёша умер, я долго не мог работать.