Три Л Том 1. Големы

Стало тихо и спокойно, только неправильно. Но он так устал, что не хотел думать, почему неправильно. Он хотел спать. Последнее ощущение было приятное: он – «настоящий Лепонт».

* * *

– Ну что, будем завтракать?

Его голос. Хорошо. Но вокруг всё… Не плохо, но не так. Столько новых ощущений, ещё вчера ошеломлявших, пугавших его. Теперь они стали не такими сильными, более привычными. Новые чувства – это так странно. Вот одно из них, от него немного больно.

– Притушите свет, для него это слишком ярко.

Значит, это свет? Но свет видят. И он теперь видит? Но пока ничего не понятно.

– Давай-ка, поешь.

Ещё одно ощущение, уже знакомое. Это еда. Она вкусная, жидкая, тёплая. Значит, ощущение не одно, их несколько, связанных вместе. Надо научиться есть.

– Ну что, профессор, будете менять пелёнки? – Чей-то смех. Телу странно: сначала очень тепло, но не всюду, а потом холодно и мокро – это ещё одно, прежде абстрактное, слово, ещё одно ощущение. И ещё ему вдруг хорошо, легко стало.

– Где простыни? Помогите его поднять. Да держите же его руки, он ещё не умеет контролировать движения. Где подгузники?

Устал, слишком много всего. Хочется спать.

* * *

Свет, неясные образы перед глазами, знакомые голоса.

– Ну как он, Лев Борисович?

– Хорошо. Будешь делать массаж?

Тишина, короткое прикосновение.

– Что с тобой, милая?

– Не могу. Сейчас. Он – не они. Не могу. – Вздох. – Всё. Где крем?

Знакомое прикосновение. Но почему-то не приятно, а обидно.

Почему «он – не они»? Есть кто-то ещё? Лучше?

– Ай!

– Лена, ты в порядке?!

– Да, только синяк, наверное, будет. У него тяжёлая рука.

* * *

Проступающий на светлом фоне силуэт. Приближается. Можно рассмотреть.

– Ну что, малыш, как сегодня себя чувствуешь?

Это Его голос. Значит, и лицо Его? Дотронуться.

– Тихо, тихо. Ты так мне глаз выбьешь. А ты молодец, за три дня научился видеть.

* * *

С каждым пробуждением он узнавал что-то новое. Вот рука перед лицом.

Это его рука, и её можно рассматривать и даже взять в рот. Вот потолок, стены. Они наполовину закрыты белым, которое называют «шторы». Выше штор стены прозрачные, и видно, что потолок тянется дальше, дальше. И на нём яркие пятна, дающие свет. Вот шкафчик, в нём разные вещи: то, что стелют под него, называется «простынки», то, что надевают на него – «подгузники». Это слово ему не нравится, оно смешное и обидное, хотя никто не смеётся и не хочет его обидеть.