А другой мне не надо

– Берегла тебя, – серьезно сказала Жанна и уставилась застывшими от многократных инъекций ботокса глазами на подругу: – У меня все просто. Мне с Коляном до конца жизни чалиться. Кто его из семьи увел? Я! Жил бы сейчас мужик со своей Тонькой, внуков бы нянчил. Но я его любила…

– Тогда? – не выдержала Аня.

– Я и сейчас его люблю, – отказалась от подсказки Мельникова. – Просто раньше я его любила как мужика, а сейчас – как ребенка. Ты вот своего Игоряна бросила бы? Вот и я нет. А для здоровья, знаешь ли, хочется.

Чтоб молодой. И еще лучше неженатый. И чтоб при деньгах, при тачке. Где такого взять?

– Ну ты же где-то берешь.

– Да брось ты! Откуда? Из неженатых у меня только один на примете – Игорян ваш.

Гольцова заметно напряглась.

– Шучу-шучу! – тут же поспешила ее успокоить Жанна. – Я с родственниками не сплю. И с мужьями подруг тоже. Это железно. Принцип у меня такой. Ты меня знаешь. Так что про Гольцова своего не волнуйся. Толян не в моем вкусе.

Это, можно сказать, брат. Кровный родственник. А связь с кровными родственниками знаешь как называется? – Жанка попробовала блеснуть эрудицией.

– Знаю, – Анна незаметно сглотнула комок в горле. – Инцест.

– Вот-вот. Я против инцеста. Так что спите спокойно, дорогие соседи. Жанна Петровна Мельникова слов на ветер не бросает. На чужое не зарится!

Гольцовой стало противно. Что значит «не зарится на чужое» при условии, что неженатых вокруг нет? То есть чужой муж в ее понимании считается чужим только в том случае, если он женат на женщине, с Жанной не знакомой?

– Хватит врать! – осадила Мельникову Аня.

 – Чужой муж – это всегда чей-то муж.

– Все правильно. Но ведь другие у подруг уводят, – напомнила Жанка. – А я нет.

– Тебя не переспоришь, – сдалась Гольцова и успокоилась: она поверила мельниковским словам, потому что была уверена в ее благородстве и знала, что та действительно придерживается пусть довольно уязвимых с точки зрения морали, но все-таки принципов.

Содержание разговора с подругой Анна переваривала довольно долго. Настолько, что могло показаться: разговор продолжается. Жанна невольно посеяла в ее душе сомнение в устойчивости и благопристойности мира. Поэтому на все Аня пыталась смотреть с двух сторон: со своей и с Жанкиной. И довольно часто сторона подруги брала верх над ее собственной. Проявлялось это на всех уровнях.