А другой мне не надо

– Иногда, – Ксения Львовна искренне переживала за доброго Анатолия Ивановича, – лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

– Абсолютно с вами согласен, – признал ее правоту Гольцов и спешно покинул офис.

– Господи, – прошептала себе под нос умудренная жизненным опытом Ксения Львовна Иванкина и покачала головой: – Сорок пять лет человеку, а он так и не научился говорить «нет» наглым, невоспитанным особам. И куда только его жена смотрит?!

А Аня смотрела, как обычно, в нужном направлении – в монитор.

С точки зрения Анны Викторовны, монитор компьютера был таким же гениальным изобретением человечества, как и памперсы. Главное – эффект один и тот же. Писаешь – и никто не упрекает тебя в том, что ты обмочился. Потому что сухо. То же самое монитор – смотришь в экран, а все думают: человек работает. И никто, заметьте, не догадывается, что ты просто сидишь и думаешь о чем угодно, а не обязательно о том, что скажет губернатор Вергайкин перед жителями какого-нибудь района Алынской области.

Сегодня это наблюдение над достижениями человеческого гения вновь подтвердило свою актуальность: Аня смотрела в монитор, но вместо проекта губернаторского доклада Законодательному собранию Алынской области видела перед собой какие-то блуждающие по экрану звездочки, точки, мерцающие знаки.

«Вероятно, я переутомилась», – сделала вывод Анна и потерла глаза, забыв о том, что они накрашены.

– Анна Викторовна, – в дверях показалась голова ее секретарши Вики, настолько молодой и настолько красивой, что Аня всерьез подумывала познакомить с ней своего сына.

 – Букет для Бравина доставили. Сами отнесете или мне сбегать?

– Сама, – подтвердила свою готовность Гольцова и посмотрела на Вику.

– Ой, – хихикнула та, – что это с вами, Анна Викторовна?

– А что со мной? – Аня не сразу поняла смысл вопроса, и перед девушкой встала необходимость объявить начальнице о существенно подпорченном макияже.

– У вас тушь размазалась, – выпалила Вика и тут же скрылась за дверью.

«У меня не только тушь размазалась, – проворчала себе под нос Анна, вынув из ящика стола инкрустированное перламутром зеркало. – У меня как-то жизнь размазалась. Причем непонятно, в какую сторону: то ли в белую, то ли в черную, – рассуждала она вслух и критично рассматривала себя в зеркальце. – Вон, пигментация по лицу. Здрасте – пожалуйста, – расстроилась Аня, обнаружив у правого виска несколько коричневых пятнышек. – Вот вам и критское послевкусие.