А другой мне не надо

Жил бы сейчас в Москве, в знаменитых красных домах на Строителей, в генеральской квартире тестя, теперь оккупированной молодой генеральшей, с удовольствием проводившей престарелого супруга в последний путь. И вот уже лет пять, как умерла Катя, а жизнь все продолжается и балует должностями, но он так и не научился ими пользоваться, хотя мог бы. «Зачем?» – протестовал обычно Руслан Викентьевич, когда Машуля, жена его единственного сына Лени, бронетранспортером «наезжала» на него и давила, давила, уговаривая быть хитрее, смелее и думать о будущем.

Вот и на банкете она настояла, пустив в ход весь арсенал средств, начиная от уговоров и заканчивая шантажом: «Неужели, Руслан Викентьевич, вы не понимаете?»

«Не понимаю», – признавался Бравин и с мольбой смотрел на сына, но тот, похоже, разделял позицию жены по поводу того, что нужно пользоваться тем, что предлагает жизнь. В сознании Лени, возможно, Машиными усилиями, сформировалось твердое убеждение в том, что родительское процветание – это залог успеха и благополучия его собственной семьи.

Поэтому – надо двигаться, строить, добывать, знакомиться, чтобы становилось все лучше и лучше.

«Оформленная инфраструктура, Руслан Викентьевич, – это то, что позволяет оставаться на плаву даже тогда, когда ты больше не зам губернатора, а пенсионер. Вы что, хотите ужасной старости?» – пугала тестя невестка и прижимала к груди вазу с шоколадными конфетами, которые она поедала с удивительной жадностью, словно боясь, что отнимут. «Ну кто же ее хочет, Машуля?» – для вида сопротивлялся Бравин, подозревавший, что умрет на работе.

«Тогда слушайте меня, Руслан Викентьевич! Я в этом разбираюсь, поверьте».

И Руслан Викентьевич поверил, как только увидел Машину маму. Эта мама вполне могла бы гордиться своей дочерью, легко усвоившей главное правило – «правило звонка влиятельному лицу». В погоне за такими «влиятельными лицами» Ленина теща незаметно для себя потеряла супруга (сбежал на двадцать шестом году совместной жизни), но зато благодаря дочери обрела внеочередную «влиятельную персону» – вдовца Бравина, завидного жениха, по поводу которого «стоило подумать» всерьез.

Первоначально Машуля пыталась помочь маме облегчить процесс «обдумывания» и даже намекала тестю на то, что вокруг него есть весьма и весьма замечательные особы. Вот, например, мама. Но скоро зареклась это делать, поскольку не выдержал не только Бравин-старший, но и младший, первоначально недолюбливавший тещу за ее мещанский колорит.