А другой мне не надо

– Виктория Александровна, – Гольцова пристально посмотрела на девушку, честно отметив для себя, что та даже с опухшим от слез лицом была прекрасна, – есть такая пословица: «Благими намерениями дорога в ад вымощена».

– Я знаю, – скривилась Вика, пытаясь сдержать очередной виток подступивших к горлу рыданий. – Вы меня уволите?

– За что? За распространение непроверенной информации?

– Простите меня, пожалуйста, – девушка вскочила со своего кресла и, не справившись с эмоциями, ткнулась начальнице в плечо.

– Дурочка, – с несвойственной ей нежностью вдруг произнесла Анна, которой уже порядком наскучила роль вершительницы правосудия. Она обняла Вику и погладила по вздрагивающей спине. «Какая узенькая!» – У Ани перехватило горло, и она почувствовала, что вот еще немного – и расплачется за компанию с собственной секретаршей: – Ну ладно, ладно. Хватит. Успокаивайтесь. Хватит.

Интонация, с которой говорила Анна, возымела обратный эффект, и Вика завыла еще громче.

Так громко, что Гольцова поволокла ее к дверям своего кабинета, чтобы в общий коридор не проникло ни одного компрометирующего ее департамент звука.

День показался окончательно испорченным: дурное утро, чужие секреты, глупое решение пойти на банкет к Бравину, воющая секретарша, разрывающийся в приемной телефон.

– С меня хватит! – возмутилась Аня и усадила Вику на стул. – Вот вода. – Она подвинула девушке графин. – Вот стакан. Наливайте. Пейте.

Приводите себя в порядок и приступайте к работе. Ваши извинения я приняла, и на этом закончим.

– Закончим, – согласилась девушка, с новой силой расцветшая после рыданий, и отрапортовала: – Вам звонили. 10.45, 11.00 и 11.10 – звонил Анатолий Иванович. Просил передать, что будет ждать вашего звонка. 11.05 – звонил ваш сын. 11.07 – некая Жанна Петровна Мельникова.

– А губернатор?

– Нет, – доложила Вика. – Приходил Сальманский. Жаловался…

– По поводу?

– По поводу того, что если губернатор будет переиначивать то, что он пишет, то тогда он уволится, потому что ему надоело слушать претензии в свой адрес.

А на самом деле – он пишет все правильно, просто он (Вика подобострастно подняла очи к потолку) не читает речь перед тем, как выступить, поэтому неправильно произносит слова и проглатывает целые предложения. А претензии – к Сальманскому, и никто не поинтересуется, что там было на самом деле.