А другой мне не надо

Сначала это его родителей растрогало, а потом дальновидная Анна заподозрила подвох:

– Надоело? – спросила она его в лоб и уставилась на Игоря.

– Ну что ты, мам! Разве может надоесть растянувшееся на столько лет признание в любви?

Тогда Толе ответ сына понравился, а Аню – покоробил. «Что не так?» – думала она ночью и боялась признаться самой себе в том, что слышит в словах сына иронию. «Разве можно насмехаться над нежностью?» – осуждала Анна сына и с жалостью смотрела на похрапывавшего рядом мужа, даже не допуская мысли, что действительно для признания в любви существуют и другие слова, а не только те, которые она знала наизусть.

И Игорь тоже знал. И это в свои четырнадцать!

– Я бы на вашем месте поехал, – порекомендовал тогда родителям Игорь. – А че? Халява, считай. Шашлыки-машлыки. Птички, листочки, сосенки.

– Банька… – мечтательно добавил Толя и с надеждой посмотрел на неприступную Анну.

– Правильно, – съязвила она. – Кому – птички, листочки, сосенки, а кому – ненужные откровения посторонних людей.

– А ты подружись с ней, мам, – посоветовал Игорь, – тогда легче будет. Не так обидно всякую глупость слушать, когда ее близкие люди произносят.

Так и завязалась с легкой сыновней руки трудная дружба двух женщин. Периоды отчуждения между ними сменялись периодами интенсивного общения, недовольство друг другом – взаимным любованием. Должно быть, и та, и другая изрядно устали от этих неровных отношений, но разорвать их никак не получалось, потому что каждая, не признаваясь даже себе, искала какую-то свою выгоду, не имевшую ничего общего с материальной.

Анна ценила в подруге верность слову, делу и умение держать язык за зубами. Жанна – острый ум Гольцовой в сочетании с особой душевностью. И потом, Анна, в отличие от Жанкиных подруг, с которыми та периодически посещала городские дискотеки для взрослых, категорически отказывалась материться, смаковать интимные подробности и слушать пошлые анекдоты. Это не укладывалось в мельниковском сознании, поэтому вызывало в ней любопытство. Аня же приняла Жанну бесповоротно, когда узнала о ее тайной благотворительности.

Не ставя мужа в известность, а значит, рассчитывая только на себя, та легко оформляла кредиты, чтобы купить стиральную машину для подруги, перенесшей операцию по удалению груди, или телевизор для престарелой учительницы, забытой родными детьми. «Если я им не помогу, кто поможет, Ань?» – просто рассуждала Мельникова и сама же отвечала: «Вот именно, что никто.