Три женщины одного мужчины

– Скажи еще: «Шесть!» – съерничал Женька, пытаясь скрыть испуг.

– Шесть, – неожиданно серьезно подтвердила цыганка и снова схватила Вильского за руку. – Но ты – ничей.

– Как это ничей? – струхнул Женька и поискал взглядом товарищей в надежде, что те вызволят его из цыганского плена. Но тем, похоже, самим нужна была помощь: окруженные галдящими цыганками разного возраста, они тщетно пытались прорвать плотную оборону голосистых попрошаек.

– Сюда смотри, не туда! – шикнула на Вильского гадалка и больно стукнула заскорузлыми пальцами по его прыщавому юношескому лбу.

 – Видишь? – Она поднесла к Женькиным глазам свою темную сухую ладонь и ткнула в ее середину указательным пальцем левой руки. – Видишь?

– Что?

– Себя! – Голос цыганки стал глуше, она заговорила тихо и, как показалось перепуганному Вильскому, зловеще: – Смотри еще!

Женька послушно вытаращил глаза, но ничего, кроме испещренной глубокими линиями старческой ладони, не увидел. Цыганский фокус не удался, и тогда гадалка спешно поменяла тактику:

– Дай руку!

Вильский беспрекословно протянул.

Цыганка дунула в Женькину ладонь и заскользила пальцем по невнятным линиям, еле заметным на светлой, почти белой коже.

– Смотри! – снова скомандовала она, а потом с невольно просочившейся жалостью в голосе сказала: – Два раза хоронить будешь. Проклят будешь. Жить будешь.

– Сколько? – выдавил из себя притихший Женька.

– Сколько Бог даст, столько и будешь, – сердито пояснила гадалка. – Все иметь будешь, а ничего с собой не заберешь.

Умный ты, а один!

– А как же шесть женщин? – криво улыбнулся Вильский.

– Как положено: проводят и дальше пойдут. Дел много – жить надо.

– А я? – выдохнул Вильский, и по его веснушчатому лицу разлилась свинцовая бледность, почти стерев густо рассыпанные веснушки.

– И у тебя дел много. – Цыганка выпустила Женькину руку. – На три жизни.

От слов «на три жизни» на душе у Вильского полегчало, и он с остервенением начал рыться в карманах.

– На! – Женька протянул гадалке смятый бумажный рубль, выданный матерью на школьные обеды, и несколько медяков.

Цыганка, осмотрев добытые честным трудом деньги, сначала взяла рубль, аккуратно сложила его вдвое и засунула в невидимый глазу карман какой-то из многочисленных юбок. Потом двумя пальцами подхватила две копейки, потерла монету о подол и брезгливо швырнула под ноги стоящим неподалеку товаркам. Причем ни одна из цыганок не потрудилась нагнуться, чтобы поднять монету.