Не девушка, а крем-брюле

И тогда пиши пропало, потому что из дальней комнаты выползет любопытная бабка, и потащит ее на кухню, и станет угощать чаем с сухофруктами, попутно объясняя, что курага и урюк – это одно и то же: обыкновенный абрикос. А Наумова будет таращить свои навыкате глаза и искренне удивляться людской глупости:

– Раз абрикос – один, то зачем слова – два?

– Так абрикос абрикосу рознь, – терпеливо начнет объяснять бабка, – один – с косточкой, другой – без.

– Ну и что?! – будет стоять на своем Ленка.

– А то, что у каждого явления – свое имя, – изречет бабка, не зная, как преодолеть глухое безразличие его одноклассницы ко всему, что располагалось за пределами городского стадиона.

– Какая целина! – прижмет руки к груди заслуженная учительница, провожая Ленку взглядом.

– Какая удивительная девственность сознания! – в очередной раз поразится Ольга Игоревна и подозрительно посмотрит на внука: – Я надеюсь…

И тогда, Тюрин это предчувствовал, он заведется с пол-оборота и начнет кричать:

– Она дура! Полная! Конченая! Беспросветная дура!

– Тогда пересядь от нее, – в сотый раз посоветует бабка и даже предложит позвонить директору.

А он в сотый раз отмахнется и с грустью добавит:

– Я не могу, ба.

– Почему? – устремит на внука свои пытливые очи Ольга Игоревна и тщетно будет пытаться удержать подрагивающую голову.

– Потому… – опустит он голову низко-низко и с грустью процитирует: – «Мы в ответе за тех, кого приручили». И потом…

– Что потом? – насторожится Ольга Игоревна.

– Потом она без меня пропадет, – наврет Илья, а внутри будет елозить беспокойный червяк, подсказывавший разные ненужные гадости, в быту называемые горькой правдой. И состояла она в том, что Тюрин был трусоват и отказ от соседства с Наумовой мог привести, как он думал, к необратимым последствиям: нос сломают или руку. А может, и нос, и руку. Что-что, а братья Наумовы легко могли ему это гарантировать: хук слева, хук справа, бросок через колено…

Другой вопрос: стоило ли в этом признаваться? К тому же такой старорежимной бабуленции, как Ольга Игоревна.

Разумеется, нет. Вот Тюрин и подпитывал ее старческие иллюзии соответствующими цитатами из классической литературы. Благодаря такому внутреннему конформизму Илья умудрялся не просто сохранять внешнее спокойствие, но и выглядеть достойно: ни дать ни взять Пигмалион советской эпохи. Точнее, постсоветской. Галатея, правда, оставляла желать лучшего.