Художник

Об этой девушке у него с Максом так и не вышло толком беседы, пока однажды Макс не вошел к брату в кабинет и не застал Ваню спящим, на столе с набросками, сжимающим в руках конец цепочки с медальоном. Раньше кузен не обращал внимания на появившуюся на шее Ивана цепочку, которая всегда скрывалась под рубашкой, но сейчас он воочию увидел и эту цепочку, и этот загадочный медальон. Конечно, он не мог упустить такой возможности, чтобы взглянуть, что там скрывается внутри. Максим редко страдал излишней неуверенностью, поэтому без разрешения интересоваться жизнью брата не считал большим грехом, оправдывая себя заботой о нем.

Девушка была на редкость молода и красива, но ее черты лица говорили о не простой натуре их обладательницы. Иван никогда не прорисовывал, тем более на готовом изделии так подробно внешность человека. В основном это были слегка размытые силуэты, важна была их поза и положение тел. Максу даже спрашивать ничего не надо было, он знал кто эта девушка, даже если Ваня начнет это отрицать.

И когда, вдруг, тот очнулся ото сна, непонимающими глазами смотря по сторонам, а затем на брата, Макс задал свой вопрос:

– Это и есть Янина?

Ваня протянул руку, молча требуя свой медальон обратно и ничего не ответил.

Когда Максим его вернул, то он просто повесил себе его на шею и спрятал на груди под рубашкой.

– И как долго ты ее знаешь?

– Недолго, – ответил Ваня. – она просто моя случайная знакомая.

– И когда вы с ней встречались в прошлый раз?

– Не помню, месяца четыре назад, а что за допрос, Макс?

– Поверить не могу, что именно она с подвигла тебя бросить работу и начать свое дело.

– ошалело пробормотал Максим, выражая что угодно, только не радость за брата.

– И в чем ты видишь беду? – удивился Иван, подходя к умывальнику, чтобы немного взбодриться после короткого сна.– По-моему, все складывается очень даже ничего, и через год мы спокойно вернем наши вложения.

– Меня волнует вопрос, который ты сам себе никогда не задашь: что будет после того, как либо ты ее разлюбишь, либо она разобьет твое сердце?

Ваня неприкрыто расхохотался, обескуражив брата полностью.

– Я думал, романтик у нас – это я, а не ты.

– Я практик.– объяснил Макс.

– За это время, что ты работаешь со мной тебе следовало бы смириться с тем, что разум бессилен перед другой силой и с этой силой ты сталкиваешься всегда, когда смотришь в мои глаза.– сказал Ваня тем странным своим спокойным и властным тоном, он которого у Максима шли мурашки по спине.