Наваждение

И можно было бы со временем примириться с этой его явной изменой, если бы не Дмитрий.

Это было наваждением, нереальным сном, когда, вернувшись из заволжского села с чужой малышкой на руках в дом отчима, испугав родную мать признанием, что забрала без всякого разговора у Валерия его дочь, после обеда вместе с Дмитрием Ивановичем они начали в маленькой ванне купать русоволосую фею. И девочка с внимательными синими глазами доверилась им, не капризничала, не дичилась, сразу назвав Злату мамой.

Она заснула на руках Дмитрия Ивановича, потом играла с Никиткой в детской, перебирала все новые для нее машины, танки, другие игрушки, а потом выбрала большого бурого медвежонка и заснула под вечер на ковре, обнимая нового друга. И Дмитрий Иванович, держа на руках маленькую кроху, решительно сказал тогда:

– Злата, не распаковывай чемоданы, пожалуйста! Видишь, какой здесь братский полигон? Поехали ко мне! Будете жить вдвоем с Наташей и привыкать друг к другу.

А я буду к вам в гости приходить. Мою комнату у родителей никто еще пока не занял. Злата, поверь, у матери ты будешь постоянно чувствовать себя временным гостем и рваться на части, чтобы вернуть утраченную стабильность.

– А у тебя дома, ты думаешь, мне удастся быстрее привыкнуть к новой роли мамы Наташи?

– Считай просто, что ты сняла у меня квартиру, поняла? Тебе нужно перевестись из Саратова в наш университет, – это тоже займет время. Я помогу тебе устроить девочку в детский садик.

Да у тебя ни одной минуты не будет свободной, чтобы рыться в своих обидах и чужих ошибках, когда ты станешь полнокровной хозяйкой своей жизни!

– Да, ты прав! У мамы я буду, действительно, чувствовать себя обиженным птенчиком на краешке чужого гнезда. И Леониду Петровичу только меня не хватает в их большой, уже сложившейся семье. Решено: я оформлю перевод на заочное отделение филфака. И буду искать работу. Спасибо, Дмитрий Иванович, с вами все проблемы вдруг оказываются легко разрешимыми!

– Поживем, посмотрим!

Он вдруг оказался таким уверенным в обращении с малюткой, словно уже давно и осознанно прошел школу отцовства в свои двадцать семь лет.

Злата чувствовала постоянно его наблюдающий, внимательный взгляд, пока Дмитрий Иванович сам не забывался в играх с Наташей, изображая послушного ослика или страшного разбойника, спрятавшегося в спальной комнате за блестящей шторой.