Заговор вероятностей

– Света, здравствуй! – это же надо, даже имя не забыл. «Прикинуться изумленной, удивленной или сыграть перед многочисленной аудиторией, на публику радость долгожданной встречи?» Ничего не сообразила. Если честно, растерялась, как первокурсница, на экзамене по психологии.

– Здравствуй, Иван, – сказала тихо. Голос дрогнул, выдал напряжение. – Давно здесь?

– Первый день, как и ты.

Эти дежурные слова звучали, как разговор двух соседей с разных этажей, которые изредка встречаются в лифте или на тополиной аллее у подъезда уже лет десять.

Знакомые лица, а не знаешь даже, как зовут. Да и зачем знать – чужие.

«Боже, какие мы старые! Спасибо краске для волос. Дважды в месяц замазываешь все дефекты, а иначе отливала бы сейчас серебром, как этот моложавый, загорелый, мой старый знакомый».

– Света, ты здесь уже была?

– Нет, в первый раз.

– А я в третий. Хороший санаторий.

«Нужно уйти. Извиниться и уйти, чтобы не рвать душу из-за этого пустого разговора, ничего не значащих фраз.

Уйти скорее в номер, закрыться, лечь, отдыхать и вспоминать. Нет, ничего не надо вспоминать. Наоборот, уйти на прогулку по широко разрекламированному парку к источнику».

И тут ее спасла медсестра:

– Светлана Сергеевна! Вот ваша курортная книжка. Вас ожидает врач на четвертом этаже соседнего первого корпуса.

И она с этим оранжевым апельсином в руке обрадовано побежала за медсестрой.

«Господи! И здесь теперь не будет покоя от мыслей.

Ведь все уже в далеком прошлом, которое незачем ворошить. Да и без толку».

«Случайность главным образом зависит от нашего знания» – заметил Якоб Бернулли, но сейчас Светлане Сергеевне было не до теории вероятностей.

Вся ее жизнь стала заговором случайностей – заговором вероятностей.

Глава 2. Встреча

Как это важно, – быть утром в общей струе, в потоке нахохлившихся машин, солидарной с этими молчаливыми, сосредоточенными водителями, целеустремленными на работу, в детский сад, в школу с детьми.

И такая одержимость, и обреченность одновременно среди бегущих, опаздывающих, торопящихся по хлюпающим лужам силуэтов без лиц под зонтами, зонтиками.

Но вот рабочая волна схлынула на сельской улице, и пустынно, одиноко на дороге, пока не зафырчит фургон со специфическими товарами, разрекламированными на бортах машины, или старенький колхозный молоковоз.