Сборник повестей

– Ты не можешь рожать! Тебе уже поздно! А вдруг осложнения? Аннушка осталась без отца, а если с тобой что-нибудь случится? – мама била точной наводкой по самой больной точке.

Когда тряслась в автобусе, эта мысль тоже мелькнула.

– Не нужно думать о плохом. Буду думать о Женечке, – Саша налила чай в бокалы, присела к столу.

– Сашенька, ты разумная девочка! Не делай глупостей, доченька! Поживи для себя. Ты же любишь путешествовать, а здесь свяжешь себя на всю оставшуюся жизнь. Тридцать шесть плюс двадцать, – тебе будет пятьдесят шесть лет, когда ребенок вырастет.

И кто ты будешь? Старушка-пенсионерка с минимальной копеечной пенсией. Хотя зачем я все это говорю? Ты, все равно, решишь по-своему. Пойду домой, – отца порадую, – и она ушла, забыв свою сумку на стуле в прихожей.

– Мамочка, самый близкий и родной человек, заменившая ей всех подруг, – даже тебе я ничего не сказала о Жене, – Саша вздохнула, – все, что было с ним – их недолгие встречи, разговоры – были настолько личными, сокровенными, что остались в самом надежном тайнике – в ее памяти.

Саша никогда не понимала своих ровесниц, которые на другой день посвящали своих подруг в обсуждения подробностей свиданий, объяснений в любви и даже постельных сцен.

– Пусть говорят, что хотят, – это их личное дело, но без моего участия, – так она объясняла отказ слушать последние новости села.

С мамой они говорили обо всем, сидя на диване перед телевизором, за столом на кухне, вызывая откровенную ревность отца, демонстративно уходившего от разговоров с газетой в другую комнату.

– Привыкнут к моему положению, – Саша опять посмотрела на два молчащих телефона, стоящий и лежащий сотовый, на столе.

– Ничего не скажу, – решительно села за компьютер готовиться к урокам.

Глава 16. Клад

И вдруг неведомая сила

Уставших торопливо подняла:

В прибрежном камыше речушка вилась —

Дорога к перекату привела.

Куда девалась давняя усталость?

Ее волна на запад унесла.

А звезды падают, как под Полтавой, в шалость,

И глухо бьется под корягою вода.

– Эх, хату белую б под этот тополь,

И гулкую криничечку отрыть!

И долетел до родины тот вопль,

Что хлопцам довелось открыть

В степи безродной дивную сторонку,

Где мягко стелется в ночи туман,

И крупный жерех попадает в донку,

И диких табунов несется ураган….

И поднялись весною ранней

Из глины мазанки в одно окно.

И стало вечерами вдруг отрадней —

К реке, не торопясь, бежало с берега село.