Месть длиннее жизни

Из него вылетела пыль и с десяток мелких крылатых существ, моль, несомненно, тоже выкинул за порог. Мать моментально оказалась рядом.

– Это бабушкино пальто! – крикнула она, – она его в ателье шила, когда ты в первый класс пошел! Не трогай!

Под ногу что-то подвернулось, Андрей оступился, а полураздавленный крысеныш заорал, призывая на помощь. Андрея передернуло, он пнул уродца к тумбочке, повернулся матери, но на пороге оказалась Светка с чайником в руках.

– Бери, – она протянула его Андрею, – мы так в общаге тараканов убивали.

Она ткнула пальцем куда-то в пол и потащила сверток к двери.

– Оставь! – кричала мать, – не трогай, это не твое! Отойди, приблуда!

– Не ори! – рявкнул Андрей, чувствуя, что праздник удался, и этот свой день рождения мать запомнит надолго. Сегодня он покончит с домашним некрополем, сегодня или никогда. Но первым дело обильно полил кипятком крысят, те орали, корчились и дохли у него под ногами, воняло дерьмом и вареным мясом. Андрей еле сдерживал рвоту, боялся, что вывернет прямо на пол.

Пинками забросил скотину в тумбочку, грохнул дверцей и вылетел в коридор. Мать склонилась над кучей барахла, Светка стояла в дверях кухни и смотрела на резной восточный буфет.

– Пальто бабушкино, кофта ее, она сама вязала, – причитала мать, – шерсть хорошая, сейчас такую не выпускают. Мешала она тебе, мешала, спрашиваю?

Светка делала вид, что ее это не касается, отвернулась и принялась разглядывать свои ногти. Дело шло к скандалу, обычное дело в их семье за последние полтора года.

Мать Светку ненавидела и не считала нужным это скрывать, невестка сначала плакала, переживала, потом пыталась понравиться мегере-свекрови, потом плюнула и перестала обращать на нее внимание. Вернее, научилась делать вид, что не обращает, а у самой в душе черти колесом ходили, она даже к психологу обращалась, тот научил ее некоторым штукам, и Светку стало невозможно вывести из себя. Ну, почти невозможно, мать и тут нашла подход: приблуда, прошмандовка – это самые мягкие эпитеты, дальше в ход пойдут аргументы калибром покрупнее.

– Мне мешали, – сказал Андрей, – я сколько раз просил убрать весь хлам.

– Это не хлам, это память! – вскинулась мать, очки у нее запотели. – За что ты ненавидишь наших стариков, они столько для тебя сделали! Где бы ты жил сейчас, если бы не они!

Андрей выкинул в коридор дохлую крысу. Труп мягко шлепнулся на паркет, мать застыла, Светка смотрела с любопытством и даже улыбнулась.