Месть длиннее жизни

Квартира с того дня стояла пустая, цветы вернулись на подоконники, наборный пол радовал четкой геометрией рисунка и чистотой, от вони и следа не осталось. А сейчас все шло к тому, что история могла повториться. То ли квартиранты с отсидки вернулись и, затаив злобу, решили отомстить, то ли другие, на новенького. Хотя стены на прямое попадание снаряда среднего калибра рассчитаны и звукоизоляция будь здоров, но всякое может быть.

Андрей потянулся к выключателю на стенке.

– Лампочка перегорела, – шепнула от порога мать, – два дня назад.

Тогда и началось. Может, полицию вызвать?

Андрей сделал вид, что не слышит, и приоткрыл дверь. Стук исчез, из коридора внутрь пробивался тонкий мутный луч света, выхватил из полумрака угол старого холодильника с большой блестящей ручкой, полки над ним, заваленные свертками, от которых не очень хорошо пахло. Мелькнула перед носом какая-то мелкая крылатая дрянь, Андрей отшатнулся, вглядываясь в темноту, откуда выступали контуры знакомых предметов. Стопки книг и газет на холодильнике, рядом коробка из-под советского телевизора «Электрон», чуда техники восьмидесятых, цветного телевизора, редкая вещь по тем временам.

Тоже набита черт знает чем, и от нее так же мерзко пахнет, сыростью и плесенью. Дальше стеллаж с баночками, коробочками, в полумраке виднелись старые кастрюли, ковшики, ржавые чайники и сковородки без ручек, а на самом верху громоздится расписная вазочка с давно увядшими цветами, снова свертки, мешок в углу. И королева барахолки, старая швейная машинка в тумбочке, покрытая сверху ажурной, серой от пыли салфеткой, сверху мятый жестяной чайник в цветочках, чашки на подносе, снова газеты и пыль, кругом пыль и затхлость.

Грохнуло так, что Андрей замер на ходу, осмотрелся моментально и вовсе перестал что-либо понимать. Стены напротив можно рукой коснуться, готов биться об заклад, что здесь кроме него ни одной живой души, а вот поди ж ты: сидит где-то поблизости и хихикает, наверное. А стук вблизи звучал по-другому, стал не только громче, но и злее, что ли, точно некто предупреждал – не подходи, хуже будет.

Андрей чертыхнулся про себя и увидел в коридоре Светку, та маячила напротив двери и того гляди окажется в кладовке.

– Уйди, пожалуйста, – сквозь зубы проговорил Андрей. Обстановка нравилась ему все меньше, рукоять топорика нагрелась в ладони и сделалась скользкой от пота.

– Может, и правда, полицию… – выдохнула Светка, глазища ее блеснули, точно от слез.