Не жди, не бойся, не проси

Но все продать пришлось, причем задешево, лишь бы побыстрее из дома родного уехать куда подальше, бросить все, забыть о прошлом, крест на нем поставить, да пожирнее. Не было в этом прошлом ничего такого, о чем, как о детстве, вспоминать хотелось, ничего, кроме боли, безысходности и предательства.

Но на новом месте лучше не стало, по-другому было, по-новому – это да. Все изменилось, и жизнь, вроде бы, новая началась, как и хотел, но Максу на новом месте не нравилось. То ли не привык еще, то ли… Хотя что тут может понравится, сами посудите, тоска и депрессия за душу берут от этого пейзажа, а все ж подвоха он не обещает, только попахивает от него, прямо скажем, похабно.

Ну, запах, это полбеды, это не смертельно, а вот дверь…

Все, дошло наконец, где сбой системы приключился – закрыта она, причем наглухо, хоть стоит обычно дни и ночи круглый год нараспашку. Только зимой, в лютый мороз он сам лично приспособил на место тугую пружину и для верности приколотил ее гвоздем, да и ту выдрали, когда потеплело.

А теперь нате, пожалуйста – на улице лето в разгаре, а тут прихлопнул кто-то дверку, и держит ее изнутри, иначе с чего бы ей дергаться туда-обратно.

Макс свернул газету трубочкой, положил ее в карман, постоял, присматриваясь к двери в подъезд, и поднялся по ступенькам. Прислушался – точно, есть там кто-то, дышит тяжко, точно стометровку пробежал, и топчется на одном месте. Там, за дверью, небольшой предбанник имеется, темный и грязный, как положено, и превосходно этот предбанник подходит для действа, что Уголовный кодекс именует «разбой, совершенный с применением насилия, опасного для жизни и здоровья».

Было уже, проходили, не раз и не два, когда в окрестностях таджики с ближайшей стройки промышляли. Хорошо, что без увечий тогда обошлось, да жертвы, тетки в основном, и деды, сами мобильники и кошельки отдавали, дабы от последствий встречи себя оградить. Впрочем, нашелся кто-то, написал заявление, и полицаи в два счета налетчиков отловили. Но это когда было, зимой еще, а сейчас лето, новое зверье могло на районе завестись.

Макс потянул дверь на себя, и та открылась неожиданно легко, даже не скрипнула, но ощутимо покачнулась, что объяснимо – висела она на одной петле, верхней, и держалась на честном слове. Отвалилась вбок, из подъезда пахнуло сыростью и кошками, в темноте что-то громоздилось – белесое, бесформенное, как медуза, звякало чем-то и смачно сопело.

Макс присмотрелся и шагнул в подъезд.