Но кто же знал, что мир перевернется

Командировку на Кастберг ждали многие в их конторе, ждали долго, а когда пришла штатка, там оказались всего пять фамилий, в том числе и Олега. А он уже заранее знал, что откажется, и сейчас, когда до даты подписания контракта осталось всего две недели, за свободную вакансию шла чуть ли не открытая война. На Олега смотрели, как на того самого психа – по мнению коллег, только дурак мог отказаться от такой возможности пожить в «приличной», по их понятиям, стране, да еще и неплохо заработать при этом.

– Далась тебе эта рыба, – Анютка с ворчанием топала по мокрой от тумана траве, – удочки, что ли, покупать собрался, или сразу сетку? Проще динамитом, возни меньше…

Она остановилась, глянула на Олега, потом на дом за забором. Олег тоже смотрел туда, и ловил каждый звук. Показалось, или оттуда донесся звон разбитого стекла? Звук был тихий, и какой-то нечеткий, точно смазанный, и дальше ничего не последовало.

– Показалось. – Анютка нехотя пошла дальше. Впереди в сизой дымке виднелась остролистая осока и мощный камыш, что вымахал уже в рост человека.

Его бурые толстые макушки мотались под ветром, и с них, как весной с одуванчиков, отлетали клочья пуха. Под ногами захлюпало, Анютка остановилась, обернулась.

– Дальше не пойду…

И осеклась, смотрела куда-то вдаль, и даже прищурилась близоруко, вытянула шею. Олег обернулся.

Над соседкиным забором поднимался дым, густой, черный столб. Он рос на глазах, колыхался от ветра, и вдруг лег набок, раздался негромкий треск.

– Пожар… – Анютка не верила своим глазам и затыла на месте, осознавая происходящее. Олег рванул к забору, бежать пришлось в горку, и ноги скользили по мокрой глине.

– Пожар! – кричала ему в спину Анечка, – пожар, горим! Саш, звони! Да быстрее ты…

Муж что-то орал в ответ, но Олег не оборачивался. Он оказался у забора, ухватился за край, подтянулся, и повис животом на досках. Те кое-как держали его вес, скрипели и качались, со старых деревяшек сыпалась труха, но Олег держался крепко.

Грохнется забор – плевать, тут невысоко, гораздо хуже другое.

Из окна бабы Вериного дома рвалось пламя. Быстрый рыжий огонь бился внутри, выплескивался наружу, стены быстро покрывались копотью. Пламя гудело, набирало силу, и тут его перекрыл жуткий то ли вой, то ли крик. Олегу стало не по себе, он все никак не мог понять, откуда несется этот звук, пока не поймал краем глаза быстрое белое пятно.