Но кто же знал, что мир перевернется

Арабов увезла «скорая», а Олег ночевал в полицейском участке, в компании смуглых оборванцев, что заполонили улицы красивого приморского города. Но тут все прошло спокойно, Олег слышал, как полицейские говорили о нем, мелькнуло слово «легион», и Олега никто не беспокоил. А в глазах полицаев читалось уважение и что-то вроде зависти, когда он через переводчика объяснял им, что произошло. Легкий упрек в недостаточной толерантности по отношению к угнетенным некогда народам Африки, в ответ посыл на три всем известных русских буквы, и результат – депортация.

Но не за драку – виза была просрочена почти на месяц, и Олегу объяснили, что он вряд ли когда-нибудь сможет вновь посетить Францию.

В тот же день он улетел в Москву, еще с месяц слонялся без дела, а потом взялся за ум на радость родителям, что уж было махнули рукой на непутевое чадо. Поступил, выучился, нашел работу, потом карьера, женитьба, сын. И вот очередной промежуточной финал, как та депортация – развод. Снова не сложилось, снова, как тогда, он стоит у закрытых ворот.

В голове пусто, на душе отчаяние и боль, и страшно так, точно мост, по которому шел над бездной, вот-вот рухнет.

– В анкете об этом ты не написал, – строго сказала Анечка. Олег развел руками:

– В трудовой книжке отметки нет, писать не о чем.

Анютка усмехнулась, Саша нервно поправил очки. Разговор этот ему очень не нравился, но приходилось терпеть. Олег отвернулся к расчерченному дождевыми штрихами окну, и смотрел на лес, что тянулся вдоль обочины дороги.

В поселок приехали уже в сумерках. Туман мешался с дымом, дома еле виднелись в сизой дымке. В окнах «своего» Олег заметил свет, Саша с Анюткой переглянулись, и та сказала:

– Это баба Вера, ей идти некуда. Там все мокрое и грязное. И стекла выбиты. Мы ей разрешили тут посидеть, если ты не против.

Дверь открылась, и на крыльцо вышла пожилая женщина. Постояла, присматриваясь к людям, и принялась спускаться по ступенькам. Олег пошел ей навстречу.

Та остановилась, тяжело дыша, подняла голову, поправила седые растрепанные волосы. От ее одежды пало дымом и гарью, а у ног терлась белая кошка, и жалобно мяукала, глядя на людей.

– Погодите, – сказал Олег, – оставайтесь, если хотите. Я сюда нескоро перееду, можете пока тут пожить. Вы же не против?

Он обернулся на Медведевых, и Анютка крикнула:

– Нет, конечно! Мы тут не живем! И вообще ты теперь хозяин, ты и решай!

Вопрос решился моментально.