Но кто же знал, что мир перевернется

 – Олег перехватил мобильник поудобнее, – в смысле в курсе? В курсе чего? Вы Авдеева спросите, он меня допрашивал…

Лосев молча дышал в трубку, потом раздались нечеткие голоса, потом чей-то приглушенный крик. Потом раздался визг покрышек, и где-то очень близко крякнул спецсигнал. Олег вслушивался в эту мешанину звуков и ничего не понимал, а Лосев молчал, отчего сердце невольно сжималось.

– Ваша жена в реанимации. Состояние тяжелое.

Капитан снова отвлекся, чертыхнулся, потом стало очень тихо. Олег сжимал телефон в руке и смотрел на дорогу.

По стеклу ползали «дворники», разгоняли дождевую воду, обогнавшая по левой полосе машина обдала «тойоту» фонтаном грязных брызг. Лариска в реанимации – рассудок отказывался связать два эти слова. Что могло произойти, что случилось? Жена в тяжелом состоянии, а где Митька? Может, его тесть с тещей забрали, или он остался дома? Сидит один, в темноте, и трясется от страха. Вместе с Хельмой трясутся, она барышня пугливая, шарахается от каждой тени.

– Лосев! – крикнул Олег в трубку, – товарищ капитан! Что случилось? Где она, в какой больнице, я приеду!

– В двадцать шестой, – прогудел Лосев, а ваш сын… Телефон запишите.

Олег съехал на обочину, заглушил двигатель, и полез в бардачок: там лежала ручка и куча ненужных бумаг – счета, чеки, квитанции и прочая муть. Принялся искать на ощупь ручку, и тут пальцы свело судорогой, они не слушались, и Олег ничего не мог с этим поделать. Зачем записывать телефон, когда можно сказать и так? Почему он должен что-то писать?

– Где Митька? – проговорил Олег, – где он? Лосев, ты меня слышишь?

Слышал, еще как слышал.

Вздохнул негромко, и сказал:

– В морг уже увезли. Телефон запишите. Вам скажут, когда можно забрать тело.

«Чье тело?» – губы не слушались, язык присох к небу. Когда-то давно, в детстве, Олег терял голос – простудился, никому не сказал, и болезнь запустили. Тогда тоже слова вымолвить не мог, просто разевал рот, как рыба на берегу.

– Слышите меня? – Лосев точно из-под земли говорил, так глухо и нечетко прозвучали эти слова.

Олег слышал, но отказывался понимать их, он распахнул дверцу и выскочил под дождь.

– Чье тело? – кое-как проговорил Олег. – Чье тело – Митькино? Что значит – тело? Ты в уме, капитан, ты что несешь? Ты охерел, Лосев…

Казалось, что проорал это во все горло, а на самом деле кое-как выдавил из себя. Рассудок отказывался принимать услышанное, отторгал, как здоровая клетка инородное тело, бился с ним, сопротивлялся из последних сил.