Проклятье памяти

– На Тибет? – удивился Илья, – и не лень ему тащиться в такую даль…

– Не лень, – Макс надел плащ, нашел в кармане ключ от машины, – он третий раз туда летит. Карму чистит…

– И как – успешно? – уже заинтересованно спросил Илья. Не то, чтобы вопрос чистки кармы занимал его так сильно, но прозвучало интригующе.

– Черт его знает, – Макс первым вышел из кабинета, – помогает, наверное. Он каждый раз оттуда какой-то просветленный возвращается, умиротворенный. Как Будда. Поехали, квартиру тебе покажу. Приятель мой нас ждет, но сразу свалит, как только ключи тебе отдаст.

Помимо кабинета Максу полагалась секретарша, трогательное юное существо с беленькими волосиками над розовым носиком, голубоглазое и бестолковое.

– Я домой, – сказал ей Макс, – кабинет закрой и рыбок покорми. Вернее, наоборот.

– Конечно, Максим Васильевич, – прочирикала секретарь, – а вы вернетесь?

– Завтра, дочь моя, завтра, – Макс возвел глаза к потолку, Илья отвернулся, чтобы скрыть усмешку. Девчонка ничего не поняла и продолжала дежурно улыбаться.

– И где они таких берут, – ворчал он на ходу, – дура дурой, ей еще в куклы играть. Навязали овцу на мою голову…

И остановился, да так резко, что Илья едва не врезался брату в спину, притормозил в последний момент, и на полшага обошел Макса и едва не столкнулся с невысокой полной женщиной. Та загораживала Максу дорогу, стояла, расставив толстые ноги, и смотрела на Макса снизу вверх, смотрела с таким видом, что Илья никак не мог понять, что женщина сделает дальше: кинется на брата с кулаками или заплачет.

– Что? – устало спросил Макс, глядя на женщину, и, как пару минут назад в кабинете, страдальчески воззрился на потолок. – Что еще? Я все сказал, Лариса Дмитриевна, что еще вам от меня надо? – Произнес он по слогам, будто разговаривал с неразумным ребенком.

Он попытался обойти «преграду» вдоль стены, но тетенька шустро метнулась вбок, опередила его, и почти что загнала в угол, точнее, в нишу с окном, оттеснив от лифта.

Лариса Дмитриевна своим видом напоминала помидор на спичках, которые заканчивались острыми тонкими каблуками, а сверху, где у овощей находится плодоножка, помещался еще один помидор – поменьше, сморщенный и взлохмаченный, в очках, а собственно плодоножку заменяли фрагменты ботвы, прилипшие к затылку и вискам.