Счастье мертвой королевы

Он прихватил пустые бумажные стаканчики из-под кофе и швырнул их в мусорку у входа. На негнущихся ногах Рита пошла следом, сумка тянула вниз, точно камень на шее утопленника. Рита тащила ее из последних сил, Черников придержал дверь, пропустил ее вперед, но на парковке оказался первым. Там тощий кривой на один бок водитель фуры матом орал в телефон, глянул мельком в сторону парочки и отвернулся. По федеральной трассе пылили машины, поток густел на глазах: до Москвы отсюда было езды всего-то час, транспорт начинал притормаживать – где-то впереди образовалась пробка.

«Ровер» промок от утренней росы, длинная вмятина на правом переднем крыле неприятно блестела. Черников задумчиво потрогал ее края и открыл машину. Рита забралась на заднее сиденье и только тут заметила, что ладони все в красных глубоких полосах: ручки сумки врезались в них чуть ли не до крови. Сбоку у окна лежал темно-серый портфель для ноутбука, весь в маленьких отпечатках щенячьих лап. Черников перехватил взгляд Риты и переставил его окна на сиденье рядом с собой.

– Это я заберу. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

Рита покивала, не отрывая взгляд от спинки сиденья перед собой. Ткань вдруг зашевелилась, поползла в разные стороны, распадаясь на волокна, в машину через приоткрытое окно вполз утренний туман, до того густой, что дышать стало нечем.

– Рита! – раздалось у нее над головой, – Рита, ты меня слышишь?

Вот если бы гром над головой грянул, было бы примерно так, или даже чуть тише.

Рита отшатнулась, вжала голову в плечи, но тут же выпрямилась, будто вынырнула из-под воды. Черников смотрел в упор, где-то звонил-заливался его телефон, но очень тихо и очень далеко.

– Слышу. – Она разжала побелевшие от натуги пальцы, села ровно, но сумку так и держала на коленях. Черников усмехнулся еле заметно и завел машину.

– Что насчет «Шереметьево»?

– Нет. – Рита отвернулась к окну. Внедорожник встал у выезда на трассу, поворотник щелкал точно часовой механизм отсчитывал мгновения до взрыва.

– Зря, – Черников ловко вписался перед носом фургона, получил в спину вопли и недовольные гудки и перестроился в левый ряд. Но почти сразу сбросил скорость, а потом вообще остановился, вернее, полз в потоке, зажатый со всех сторон фурами и бесконечным отбойником.

– Вот зараза, вляпались-таки.

Поток встал, пришлось поднять стекла, фуры нещадно дымили и в салон заносило вонь сгоревшей солярки.