Стечение обязательств

Ждать предстояло минуты две, Денис двигатель глушить не стал, проехал мимо, на ходу еще разок заглянув в окна. Точно, трое, как и вчера, как и пару дней назад, здесь все строго – меньше трех не собираются. Передвигаются по городу, как понял Денис, как-то хаотично, могу развернуться посреди дороги и двинуть обратно. Похоже, кто-то им по телефону вводные кидает, торгаши платят по мере готовности, скорее всего. Вчера и позавчера они полгорода, считай, обскакали, магазинов и прочих контор осталось раз-два и обчелся, надо спешить, завтра может быть уже поздно, заново по кругу пойдут лишь через месяц, а это долго, он не может столько ждать.

Мать звонила, сказала, что в больнице ненавязчиво так поинтересовались, когда оставшуюся сумму внесут, согласились подождать до февраля, две недели с небольшим осталось. Значит, завтра.

И снова ничего не дрогнуло внутри, он словно собирался на работу – тяжелую, неприятную, постылую, но должен начать и закончить ее, чего бы это ни стоило. Слишком много на карту поставлено, жизнь близкого человека от итога зависит, и не его вина, что Васька таким скотом оказался.

Хотя с паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок: навел на курьеров, и на том спасибо, дальше сами управимся.

Вишневая «бмв» тронулась с места, прокатила мимо, Денис выждал немного и поехал следом. Просто так, чтобы лишний раз убедиться, что ничего не изменилось, проверить сам себя хотел и еще раз местность посмотреть. Все шло по накатанной: «бэха» миновала центр, свернула на боковую узкую улицу, помоталась в колеях и выехала на широкую, до плит расчищенную бетонку, понеслась по ней так, что пыль, вернее, снег, столбом стоял.

Денис посмотрел машине вслед и остановился: все понятно, алгоритм и маршрут курьеров прежний, за ними не надо гнаться, чтобы понять – они едут к уединенному поселку, состоящему сплошь из дорогих двух и трехэтажных коттеджей, городу в городе, тихому, хорошо охраняемом месту, где, надо думать, и обосновался Никольский. Нечего там светиться, а другой дороги в поселок нет, с той стороны лес да пустырь, причем болотистый.

Денис развернулся, и не спеша поехал обратно, поглядывал по сторонам. Добрался до горки, откуда открывался вид на городские крыши, остановился, не доезжая до первого (или последнего), по виду необитаемого старого дома с провалившейся крышей. Постоял, оглядываясь, убедился, что пусто и поблизости ни души, спрыгнул в канаву у дороги, и мигом оказался за кустом бузины, голым, но довольно развесистым.