Терпение лопнуло

И что Париж действительно стоит мессы, вернее, денег, потраченных на поездку, и пусть Игорь говорит и думает по этому поводу все, что угодно.

Дождик вдруг превратился в ливень, да так быстро, точно в небесах кран повернули. Пришлось бежать, хорошо, что дома было уже недалеко. Перед подъездом набралась огромная лужа, она разливалась на глазах, волны плескались о бордюры, вода прибывала, а уходить ей было некуда. В давно забытом году какой-то депутат, чтобы понравиться жителям, за свой счет «отремонтировал» дорогу перед домом, попутно закатав ливневку в асфальт.

Что стало с тем депутатом, никто не помнит, да фиг бы с ним, но след в виде не просыхающей лужи он оставил навечно. Рита перебралась через лужу, промочив ноги, вбежала в подъезд и принялась рассматривать туфли. Все в грязи, само собой, а обувь она старалась покупать дорогую.

– Зараза! – пробормотала она, вытащила из сумки упаковку с платками и тут под ноги бросилась узкая серая тень. Рита отшатнулась, выронила платки, и они сквозь пролет улетели в подвал.

К стенке напротив жался полосатый тощий кот, он шипел и тоже очень хотел в подвал, но боялся Риту. Вздыбил шерсть, шипел и весь подобрался, как перед прыжком.

– Да чтоб тебя! – Рита замахнулась на кота сумочкой, – проваливай, скотина!

Она сама до ужаса его боялась и защищалась, как могла. Кот решил, что ему угрожают, и утробно заорал, вот реально заорал и боком пошел на Риту, оставалось последнее – кинуть в него чем-нибудь, а кроме сумочки в руках ничего не было, и Рита решилась.

Удар пришелся по касательной, кот мявкнул глухо и по плинтусу прошмыгнул следом за платками и сгинул там. Рита подобрала сумочку и принялась отряхивать ее. Заметила царапины на самом видном месте и пожелала коту всяческих несчастий.

– Звериная слеза тяжелая, – прошелестело сверху, – не обижай зверя. Зверь молчит, а плачет: в слезе его слово и ангел слово это слышит.

Рита шарахнулась не хуже кота, опасливо глянула вверх. Белая до прозрачности бабка глядела оттуда, ее седые космы покачивались вокруг отекшего лица с невидящим взглядом.

– На Страшном Суде господу весь звериный счет покажет, сколько какой зверь от человека претерпел и слез пролил, и с человека того господь каждую слезу звериную взыщет

Бабка сгинула в темноте, еле слышно хлопнула дверь.

– Извините, – в пустоту сказала Рита и побежала вверх по ступенькам, на всякий случай оглянулась пару раз, но кот не показывался.