Терпение лопнуло

И Мрачная заполошная Людка в своей неизменной белой блузке и черной юбке, что с трудом, но сходилась в области талии, и Маринка в бордово-черно-белой «клумбе», и Вирская со своей неизменной улыбкой. Та разделалась с большой грушей и придвинулась поближе к Рите.

– Покажи Париж.

Рита отдала ей мобильник, Ленка принялась быстро пролистывать галерею.

– Это Брюссель, мы туда прилетели, это Реймс, это Живерни, ну, дом-музей Мане с прудом где он кувшинки рисовал, это Руан, тут Жанну д Арк сожгли. Это Нормандия уже, Сен-Мало, самые сильные приливы в Европе, это мост Нормандия, это Этрета…

Вирская кивала, Людка через стол пыталась высмотреть хоть что-нибудь, Маринка надменно жевала второе пирожное.

Вирская досмотрела до конца, отдала Рите телефон, вздохнула тяжко, точно землю только что копала.

– Мой Серега тоже скоро поедет отдыхать, – веско обронила она, не глядя на подружек. – Или на Мальдивы, или на Бали, пока не решили. Мы же ему квартиру купили!

Людка разинула рот, Маринка перестала жевать и вытаращилась на Ленку

– В ипотеку?

Вирская важно помотала головой.

– Ну что вы, девочки, какая ипотека, о чем вы. За свои, конечно. Не хотели, мы же в Москву переезжаем скоро. Но Михаил Иваныч настоял, чтобы у сына сразу свое жилье было, – Ленка приложилась в шампанскому, торжествующе оглядела притихших гостей. – Потом продадим и в Москве ему что-то поприличнее купим. Оформили пока на Иваныча, а то мало ли что. Вдруг, разведутся, жалко половину жилья чужой девке отдавать.

Маринка демонстративно отвернулась, выкопала из сумочки зеркальце и уставилась в него.

Людка глядела куда-то в пространство, позабыв закрыть рот. Рита вспомнила свою съемную хрущевку на третьем этаже самого старого блочного дома в их районе, убитую настолько, что даже свежие обои не спасали положения.

– Классно, – сказала она, – поздравляю. А мы с Игорем ремонт закончили…

– В твоей халупе? – очнулась Людка.

– Это не ее, – из-за зеркальца сообщила Маринка. – На свадьбу-то когда позовешь?

Она смотрела Рите в глаза и улыбалась с усмешкой.

Та положила локти на стол, выпрямилась.

– Позову. Подарок готовь.

– Я хоть доживу? – Маринка пялилась ей в глаза и не моргала. – Вы уже четыре года зовете, пенсия быстрее придет.

Вирская вдруг захлопала вокруг себя руками, точно курица крыльями, колотила ладонями п подушкам, перебирала их, пока не откопала завалившийся в глубины телефон. Схватила и заворковала в трубку:

– Да, Мишенька, да, конечно.