Только деньги. Ничего лишнего

Загудел мобильник на беззвучке, Рита глянула на экран и зажмурилась – пришла беда, отворяй ворота. И не ответить нельзя, и заранее знаешь, что потом будет тебе плохо, очень плохо. Рита вдохнула, выпрямилась на стуле и взяла телефон.

– Привет, мам.

– Наконец-то, – буркнули из трубки, – дозвонилась. Я уж думала, что ты мать родную в черный список занесла.

Рита подошла к окну. Химера сыто жмурилась в ореоле ярко-зеленых кленовых листьев и на Риту не смотрела. Умиротворенный вид каменной морды действовал не хуже успокоительного, только перегородка в горле так и осталась, и ничего, кроме воды, Рита не могла запихнуть в себя уже больше суток.

– Я работала, – сказала она неожиданно спокойно, – хотела сама перезвонить.

Мать звонила пятый раз за последний час, и Рита только сейчас заставила себя ответить. Обе молчали: мать готовилась к атаке, Рита к обороне, как всегда, впрочем.

– Мне деньги нужны, – раздалось из трубки, – очень срочно. На лекарства. У нас через дорогу закрывается аптека, там большие скидки, я хочу купить про запас…

– Лекарства нельзя покупать про запас, – перебила ее Рита.

 – Если они не пригодятся, то выйдет срок годности, ими можно серьезно отравиться.

– А ты только этого и ждешь! – визгливо оборвала ее мать, – тебе бы только порадоваться, как мне плохо! Я на восьмое марта «скорую» вызывала, у меня был сбой сердечного ритма, я могла умереть! А ты где была в это время? Мать страдает, а ей некогда!

Где была – хороший вопрос, Рита, чтобы не сорваться на крик, старалась припомнить, где она была, в самом деле.

И череда дней сама собой прошла перед, как писали классики, мысленным взором, и дни все были одинаковые: дом, работа, дом. И деньги, настоящие, серьезные деньги, от коих сейчас и следа, считай, не осталось. От этой мысли на душе стало вовсе уж тошно и беспросветно, а мать продолжала бурчать:

– Такая прекрасная возможность – купить недорогие лекарства! На хорошие мне пенсии не хватает, хоть дешевыми запастись, если вдруг что случится. А у нее денег нет! На всякую ерунду и тряпки деньги есть, а на мать пожалела! Ничего, скоро помру, наконец, вот радости тебе будет…

И осеклась: неделю назад Рита перевела ей на карту десять тысяч, и еще две недели назад столько же.

Как и в прошлом месяце, как и в позапрошлом: мать уже полгода получала почти три пенсии вместо одной, честно заслуженной, как сама любила говорить. На языке так и крутился вопрос о судьбе эти немаленьких для их городишки денег, но Рита сдержалась.