Трижды преданный

Лет тридцати с небольшим, высокий, на носу очки, редкие волосенки на макушке стоят дыбом, худой, в бежевых брючках в обтяжку, коротком синем пиджачке, рубашке в тон под ним, в коричневых ботинках он ловко сдвинул тетку в сторону, наклонился к окну и сказал:

– Привет, капитан. Надо поговорить. Тебе это тоже интересно.

От такой наглости Стас малость обалдел. Видимо, сказывалась бессонная ночь и усталость, реакции запаздывали, однако порыв эти самые очки с носа юноши аккуратно снять и переехать их колесами пару раз возник мгновенно.

И креп с каждым мгновением, что этот нахал находился поблизости.

– Обсудим? – продолжал тот, как ни в чем не бывало.

– Отвали, – беззлобно сказал Стас, – и готовьте деньги на хорошего адвоката. Инвалида вашего с поличным взяли, все улики против него, и свидетели имеются. Ничего, ничего, – Стас едва сдержал злорадную улыбку, видя, как вытягивается острая самодовольная мордочка юноши, – посидит ваш Дима с друзьями пару лет, на зоне его другим шуткам научат…

Парень, однако, удар держал, натужно улыбнулся, наклонился еще ниже, и проговорил, глядя на Стаса в упор:

– Видишь, – он мотнул головой вбок, – мать волнуется, всю ночь плакала, а у нее легкие больные, астма, приступ может случиться.

А я маму люблю, и брата тоже. И у Димкиных друзей тоже мамы есть, тоже всю ночь не спали, плакали, я их еле уговорил сюда не приезжать, сказал, что сам все решу. Диман наш вроде как крайним оказался, ножом потерпевшему угрожал.

Он осекся, оглянулся на заплаканную тетеньку, и добавил негромко:

– Адвоката можешь посоветовать? Я хорошие деньги заплачу, лишь бы помог.

Если тебе самому деньги не нужны…

Он говорил что-то еще, но Стас его почти не слышал, смотрел в одну точку перед собой через лобовое стекло, смотрел в никуда. На сине-белую вывеску «УВД» над входом, на здоровенную дверь, на желтые кирпичные стены, на яркий цветастый зонт, под которым от дождика пряталась мама инвалида. Она ежилась от ветра и холода, поправляла платок, но тот упорно выбивался из декольте, тетка боролась с ним и в упор смотрела на Стаса.

Тот отвел взгляд, глядел на приборную панель. Все мысли враз куда-то подевались, в голове стало пусто и легко, будто не сутки отдежурил, а проснулся поздно утром в выходной. И вообще Стас чувствовал себя прекрасно, только противно посасывало под ложечкой, точно от голода или нетерпения. «Чего ты ждешь?» – сказал кто-то рядом – «вот твой шанс, чего тебе еще надо?».