Трижды преданный

Чирков будто его и не слышал, смотрел в монитор и щелкал мышкой, из-за спины доносилось шуршание карандаша. Олег обернулся, и тот, за столом, едва успел отвести взгляд, сделав вид, что совершенно не интересуется происходящим.

– Не спешите, – произнес Чирков, по-прежнему не глядя на Олега, – тут такое дело. Открылись новые обстоятельства.

«Какие?» – едва не вырвалось у Олега, и ему вдруг стало не по себе. Странное помещение, где, судя по тишине, кроме них троих никого нет, второй, что сверлит взглядом ему спину – можно даже не оборачиваясь, почувствовать это: Олегу казалось, что он сделал что-то не так, но что именно – понять пока не мог.

А Чирков оторвался от монитора, положил руки на папку с бумагами и сказал:

– Обманул ты меня, Покровский. Как не стыдно, а еще научный работник. Плохо твое дело, физик.

Первым порывом Олега было встать и уйти – происходившее не нравилось ему все больше. Однако первым дело надо было доказать свою правоту и дать понять капитану, что в таком тоне продолжать разговор он не намерен.

Но Чирков точно читал его мысли, и говорил дальше:

– Напал на инвалида с ножом, нанес ему два колющих удара в живот, потом ударил кулаком по лицу, сломал нос. Нехорошо, Покровский. Признаваться будем?

Смысл сказанного до Олега дошел не сразу, он сначала счел эти слова шуткой – это ж надо так перевернуть историю. Однако Чирков выглядел вполне серьезно, с какой-то жалостливой насмешкой смотрел на Олега, и тот сказал:

– Что за ерунда? Ни на кого с ножом я не нападал, у меня свидетели есть.

Капустин сам меня порезал, вот. – Он задрал футболку, и повернулся к Чиркову левым боком с длинной багровой отметиной. Чирков даже бровью не повел, а продолжал гнуть свое:

– Свидетели ошиблись, они не сразу разобрались, в чем дело. Вот их новые показания: потерпевшего Капустина, Титова и Осипова.

– А это еще кто такие? – Олегу казалось, что это такая игра, вроде как на сообразительность, он все пытался угадать, где подвох, но никак не получалось.

– Свидетели со стороны потерпевшего, – сказал Чирков. – Они утверждают, что сидели на лавочке во дворе, когда ты подъехал к дому на своей машине, вышел из нее и с ножом набросился на Капустина. А он, между прочим, инвалид второй группы, у него порок сердца, ему волноваться нельзя. Свидетели пытались остановить тебя, говорили, что человек болен, но ты два раза ткнул его ножом в живот, а потом, когда Капустин пытался убежать, ударил в лицо, и сломал ему нос.