Трижды преданный

«Мы подъехали к моему подъезду, у подъезда сидели Капустин и еще два человека. Покровский увидел их, и сказал: «ненавижу, суки, сейчас вы подохнете», достал нож и набросился на Капустина». Этот удар Олег перенес спокойно: чего-то подобного он ждал, по-другому просто и быть не могло. Новые показания, чудесные справки – он уже устал удивляться, и просто ждал, когда все закончится.

Отец, услышав это, выругался в голос, получил замечание от судьи, смотрел то на сына за решеткой, то в окно. Дачу он продал, а вот с адвокатом не успел: слишком быстро назначили суд, и «бесплатная» тетенька сидела неподвижно с прямой спиной, и что-то записывала в блокнот.

Крыть ей было нечем, выступление получилось кратким и смазанным, его выслушали и сразу забыли.

А отец тем временем бледнел, бледнел на глазах, тянулся к галстуку, дернул его, стащил, расстегнул пуговицы. Но справился с собой, поднялся на ноги, когда судья зачитывала приговор. Олег не сводил глаз с отца, и невнимательно слушал, что там вещает серьезная молодая женщина.

Она говорила долго, зачитывала с листа, брала их со стола один за другим, отец держался за спинку кресла и молчал, сжав губы, судья говорила, инвалид внимал ей, как и оплывшая блондинка, ростом сыночку едва ли до плеча.

– Семь лет колонии общего режима, – прозвучало в тишине, зашуршали бумаги, судья села на место. А отец посмотрел на Олега, странно улыбнулся и вдруг повалился набок, сосед подхватил его, заозирался по сторонам, не зная, что делать. Олег кинулся к решетке, но охранник закрыл ему обзор, заорал что-то, угрожая, но Олегу было плевать.

Он ничего не видел, хотел крикнуть, позвать отца, но горло перехватило, внутри все сжалось в ледяной комок. Успел только заметить, как отца под руки выводят из зала, следом поспешно смывается инвалид с мамашей, потом уходят остальные. Олег вцепился обеими руками в прутья и смотрел через плечо охранника на дверь, смотрел, пока не грохнула решетка, и конвой не потащил его к выходу.

***

Ольга сидела на лавочке напротив фонтана и смотрела куда-то вверх, слегка щурилась и улыбалась.

Стас тихонько обошел ее со спины, закрыл ей ладонью глаза. Ольга вздрогнула, засмеялась, и сказала:

– На крыше сидят голуби, три штуки.

Стас посмотрел на крышу клиники: точно, все верно, именно три. Один, точно застеснявшись его взгляда, сорвался, и полетел куда-то в сторону забора.

– Подумаешь, – Стас положил хрустящий оберткой букет роз ей на колени, – голуби. Поехали домой.