Пещера

В подъезде, правда, дежурило двое парней с камерой, но ни Рите был плащ с капюшоном, и Андрей так быстро провел жену мимо журналистов, и открыл перед ней дверь, что парни как курили, так и продолжали курить – даже не отвлеклись.

Стояла середина сентября, и темнело гораздо раньше, чем летом. Уже в сумерках они спешили вдоль состава, стараясь отыскать свой вагон – поезд стоял десять минут. Пожилая проводница лишь взглянула на их билеты:

– Быстрее, сейчас уже отправляемся.

Рита не помнила, когда она последний раз ездила в поезде.

Почему-то узкий проход, свисающее с полок белье, и слабое освещение произвели на нее какое-то жутковатое впечатление. Их места выделялись ярко-синей обшивкой – полки еще не были застелены. Но под столиком теснились чьи-то сумки.

Рита вопросительно посмотрела на Андрея – мол, ты не ошибся с местами?

– Ой, это я поставила, извините, – грузная женщина, сидевшая напротив в купейном отсеке, смотрела на них просительно, – Думала, не сядет никто.

Вещей у меня много… Может, разрешите, чтобы они тут постояли? У вас-то смотрю, сумочка одна…

– Если только вы нас не поднимете среди ночи, чтобы их забрать.

– Нет-нет, я еду до…, – и тётка назвала то же самое место, куда направлялись и они.

– Можно, я наверху лягу? – попросила Рита мужа, – Хочется отгородиться от всего этого. Отвернусь к окну – и буду лежать.

– Постой, ты должна сначала попить чаю… Непременно…Зря нам мама все это собирала? Неизвестно еще, сколько нам там сил понадобится.

А от тебя вон остались одни глаза и нос…

Чай был «исторический», то есть точно такой, какой подавали раньше – в граненых стаканах с подстаканниками. Железные ручки обжигали пальцы. За окном совсем стемнело, и только заметно было что идет дождь.

Рита поднесла пальцы к губам.

– Обожглась?

– Нет. Я что-то помню… Как будто… Рядом это всё, но никак, никак… Андрюш, я лучше лягу.

Они расстелили постели. И Рита легко забралась наверх, отвернулась к стене.

Поезд шел очень быстро, летел. Может, он опаздывал и нагонял. Вагон потряхивало, рывками. А Рита увидела себя в таком же поезде, в плацкартной боковушке. Напротив за столиком сидела совсем молодая женщина. Очень загорелая, светлые волосы заплетены в африканские косички, да еще концы выкрашены в розовый цвет. Женщина одета в джинсовую куртку, нарочито рваную. На пальцах множество колечек.

На столике перед ними бутылка с пивом и копченая рыба.