Художница

Элла под этим взглядом карих глубоких глаз почувствовала себя очень неловко. Так на нее еще никто не смотрел. Очевидно, он не собирался ее благодарить за спасение, может быть, он вообще хотел попасть под эту машину?

– Ты кто? – задал он, наконец-то вопрос, сочным и неожиданно сильным голосом и начал подниматься на ноги.

– Эм… – она сконфузилась еще больше, когда он поднялся и навис над ней как туча, отряхивая остатки пыли и листьев со своей порванной на вороте рубахи и с джинсов.

Элла не знала, что ответить, а когда проследила за его взглядом на ее колено, то увидала дыру.

Инстинктивно, прикрыв ее ладонью, она встретила взгляд незнакомца и, наконец, сказала:

– Меня Элла зовут. Я в последний момент успела. Даже не знаю, что бы было если бы…

– Мои мозги были бы красиво размазаны по этому асфальту.– закончил он, с издевкой усмехаясь.– Картина что надо! Могла бы изобразить ее в своем блокнотике, ааа?

Девушка удивилась от такого ответа, от того, что он перебивал и явно ей грубил.

Она точно его не знала, впервые видела, а он, очевидно, ее уже знал, раз угадал о том, что она художница.

– Откуда вы…

– Видел тебя в парке на лавочке под дубом.– снова перебил незнакомец, – Очень мило ты там сидела с улыбочкой первоклассницы. Чем обязан? Ты что, следишь за мной?

Он говорил очень грубо, как на ее восприятие, по крайней мере, с ней до этого никто так не смел разговаривать, тем более, мужчины.

– Нет, не слежу, просто мне нужно было…

– Найти приключений на свою милую попу? – в очередной раз переспросил он резко, очевидно, не волнуясь по поводу того обижает ли ее такой тон.

Казалось, его вообще ничего в этом мире не волнует.

– Слушайте, почему вы перебиваете и не дослушиваете всегда? – покраснела от негодования Элла, – Я спасла вам жизнь и вы должны хотя бы…

– Тебе я точно ничего не должен, куколка. Так что не смею, как говорится, задерживать.– отрезал он и не сводил с нее сверлящих неприветливых глаз.

Девушка поджала красивые розовые губы, а ее большие голубые глаза наполнились обидой. Выглядела она даже в обиде очень мило, но вообще-то искусство обижаться ей было практически не знакомо. Это лицо было создано для счастливых улыбок и радости, а не для грусти. И поджимание губ, закатывание глаз и подобная мимика была чужая для нее.

– Пожалуйста! – сказала она и, резко развернувшись, зашагала прочь с гордо поднятой головой.