Берцик. Новая жизнь

– Ну, ты дал! Красотища какая! Что это было? Как называется? – закидали его вопросами.

– Не знаю. Опять ничего не знаю.

– Слушай, с тобой даже как-то разговаривать неинтересно. Что не спросишь – ничего не помнишь и не знаешь.

Но на Михала все зашикали, пеняя за жестокость. Берцик смутился и ушел в комнату, чтобы пораньше лечь спать.

Зависимое, неопределенное положение, в которое он попал, давило, угнетало его постоянно. Он явственно видел свою собственную ущербность и сомневался в возможности когда-нибудь стать полноценным человеком.

Ему казалось, что теперь всегда предстоит жить такой перекошенной, поломанной, непонятной жизнью, заплутавшей далеко от его индивидуальной судьбы. Альберт прекрасно понимал, как ему повезло с киношниками, трогательно опекавшими его. Без них было бы в разы труднее и страшнее. Но он взрослый человек и хорошо сознает, что это не навсегда. Чужая страна объединила всех, подружила. Но у каждого из них был свой дом, семьи, работа, наконец. А у него не было ничего, даже воспоминаний. Как и где он будет искать себя? Чем это закончится? И надо ли так жить? Стоит ли? Нужна ему такая жизнь? Вся состоящая из бесплодных попыток.

День за днем, мысли о бесцельности и никчемности собственного существования все больше завладевали им. Он стал подавленным и мрачным, вяло реагирующим на своих друзей и текущую, как ему казалось, мимо него, жизнь. Разрушающие, но манящие своей простотой мысли, стали все чаще посещать его. Зачем напрягаться, страдать, пытаться, если можно оборвать все разом.

Тогда не нужно будет больше бояться, мучить себя и всех, кто его окружает. Оборвать все в один момент, поставить точку.

Ворочаясь ночью на своем диване, он стал изобретать способы безболезненного и мгновенного ухода из жизни, и эти думы доставляли ему странное наслаждение, потому что хотя бы на некоторое время позволяли отвлечься от того внутри, что точило его каждые день и ночь.

В самом углу их гостиничного двора рос широкий, с забавными треугольными листьями, куст.

Еще в первый день пребывания здесь Берцику, смеясь, показал его Михал.

– Конопля, – объяснил он. – Марихуана по-нашему. Никто ни от кого ничего не скрывает. Восток. Курильщики!

За кустом, совсем уже в скрытом от глаз углу, находилось какое-то, тоже незнакомое ему, дерево, с массивным, уже без веток, высохшим суком внизу, на правильной высоте. Вот там ему будет удобно осуществить то, что задумал. Так будет лучше всего. Для всех.