Берцик. Новая жизнь

Еще у тебя дорог много впереди, и не только тех, по которым ходят и ездят, тех дорог, которые ты сам себе будешь выбирать. Еще она говорит, чтобы ты ничего не боялся, тебе в жизни так положено, прожить то, что ты сейчас проживаешь. Как все сам сделаешь – так оно у тебя и будет.

– Скажи ей спасибо, и вот возьми, – протянул Штефан деньги, – и объясни, как нам отсюда выйти.

Но бабка продолжала еще что-то говорить, теперь уже глядя на Штефана.

– Она еще говорит, что вы познакомились случайно, а дружить будете долго, и что ты хороший человек.

– Ладно, выводи нас отсюда, пошли мы.

– Бабушка спрашивает, что вы хотели найти здесь, на рынке?

Штефан объяснил про шаль.

– Бабушка говорит, чтобы я отвел вас туда, где самые лучшие.

– Ну что ж, пошли.

И правда, через несколько минут они подошли к лавке, где улыбчивый хозяин развернул перед ними шелковые шали необыкновенной красоты. А цена оказалась намного меньше того, что они рассчитывали заплатить. Пройдет потом много времени, все переменится вокруг и внутри, но каждый раз при взгляде на эту шаль и Штефан, и Берцик будут вспоминать затейливый, контрастный восточный город, шумный базар, бабку-гадалку, сидящую на голой земле.

Обязательно нужно прожить достаточно лет, чтобы понять, как суетно и временно в жизни все, кроме собственных воспоминаний.

Наконец, через пять дней мытарств по разным кабинетам, все необходимые бумаги были собраны, и Берцик смог получить в посольстве разрешение вылететь в Польшу. Своих денег у него не было, и за билет заплатил Штефан, а Берцик, чувствуя себя бесконечно унизительно, горячо пообещал вернуть деньги при первой возможности.

На что друг только рассмеялся:

– Конечно, вернешь, не бойся. Нужно помогать друг другу. На твоем месте мог бы оказаться и я, а ты – на моем.

Аэропорт. Они выгрузились около небольшого, одноэтажного здания на переполненной, грязной и пыльной автостоянке. Досмотр, паспортный контроль, белоснежный лайнер. Сверху Кабул оказался похож на блюдце, забытое кем-то среди гор.

Глядя в окно на отступающий все ниже город, Берцик мысленно пожелал счастья этой угрюмой горной стране, где, похоже, он сам недавно заново родился. Теперь опять его впереди ожидало новое, пока еще скрытое тысячами километров пути и облаками, мягкие груды которых распластались за стеклом иллюминатора.

Его спутники были веселы и довольны. Они летели домой.

Глава 3

В Варшаве киношная группа оставалась вместе только два дня.