Чёрное сердце Фейгана

Старушка аккуратно взяла в руки одну из чашек, а остальное вместе с подносом подвинула поближе к девушке. Пахло умопомрачительно, и очень хотелось есть, поэтому скромничать Дана не стала.

После второй чашки чая и трёх съеденных второпях рогаликов на Дану вдруг навалилась такая усталость, что лень было пошевелить даже пальцем, не то что чашку поставить на стол. Соскальзывая в объятия сна, девушка почувствовала, как старушка с трудом вынула из её накрепко сжатых пальцев чашку и осторожно похлопала её по руке, приговаривая: «Вот так-то лучше!»

«И правда – лучше, не надо ни о чём просить», – эта мысль стала последней, прежде чем девушка погрузилась в крепкий сон.

Очнулась Дана в старой телеге, которая, мерно покачиваясь и тихонько поскрипывая, неторопливо тащилась по ухабистой дороге. Собственно говоря, от одного из сильных толчков девушка и пробудилась. Попыталась было приподнять голову или пошевелить руками, но ничего не вышло, она совсем не чувствовала своего тела.

И тут мозг пронзила ужасная мысль: «Я умерла? Почему я не могу пошевелиться?».

Но очень захотелось пить, и девушка, здраво рассудив, что мёртвых жажда не мучает, решила, что всё-таки жива. Только где она и во что опять вляпалась?

Глава 9. О пользе тайн и недомолвок

Из горла Даны, которое саднило так, будто в него насыпали раскалённого песка, вырвался глухой стон. Услышав это, к ней подсела незнакомая девушка и тихо спросила:

– Очнулась? Хорошо, а то от тебя уже хотели избавиться, чтобы место не занимала.

– Пить, – хрипло простонала Дана.

– Сейчас, потерпи, – девушка стремительно исчезла из виду, но через пару мгновений снова была рядом, прислонив к её её губам флягу с прохладной водой. – Вот – пей!

Дана жадно глотала спасительную жидкость, пока не почувствовала, что утолила жажду, и ей стало немного легче. Чуть слышно прошептала непослушным языком:

– Где я? Не чувствую ни рук, ни ног. Что со мной?

– Известно что. Опоили тебя сонным зельем. Каким только – не знаю. Скоро пройдёт, потерпи немного.

А ты там же, где и я, на Арденском тракте.

– А к-куда мы едем?

– На невольничий рынок в Ай-Сун.

– Куда? Зачем?

– Ты что – маленькая, не знаешь? Или тебя так сильно приложили головой, что она перестала соображать?

От возмущения Дана даже стала чётче говорить:

– Какой невольничий рынок? Как? Что за… А где старушка? Да что происходит?

Девушка подняла на Дану недоумённый взгляд и принялась пристально её рассматривать.