Шут герцога де Лонгвиля

Рядом с ним что-то шумно плюхнуло. Дени зачерпывал воду ведром. Затем он подошел к повозке и повесил ведро на прежнее место – под днищем на изогнутый гвоздь.

Анри поспешил к кибитке.

– Все на месте? – осведомился Дени.

– Все! – ответил Альфонсо, едва вздремнувший на скамье.

– Принес? – спросила Карменсита.

Анри молча протянул ей флягу. Карменсита припала к горлышку и вдруг фыркнула, разбрызгивая воду.

– Спятила? – уточнил молодой человек в то время как девушка заливалась смехом.

– Ну не надо меня убеждать, что это особенная веселая водица, – начал развивать мысль Анри.

 – Если бы это было так, то сейчас громче всех нас ржали бы лошади, они нахлебались ею изрядно…

– Какой ты смешной! – сквозь смех наконец смогла вымолвить Карменсита.

– Ну вот… – молодой человек вздохнул и торжественно объявил. – Господа! Поздравляю! Карменсита сошла с ума! Это означает, что ум у нее все-таки был, а вы еще спорили об этом!

– Ха-ха-ха! – заливалась девушка. – У тебя нос… ха-ха-ха…

– Да, у меня и нос, и уши, и глаза, – подтвердил Анри.

 – А еще у меня есть и руки, и ноги…

– Нос в грязи! – Карменсита, продолжая смеяться, завалилась на спину.

Анри с поспешностью выхватил флягу из ее рук, с недоверием провел ладонью по лицу.

Посмотрел на грязную ладонь и вытер лицо рукавом.

– Нос как нос, – подытожил молодой человек, а Карменсита все еще хохотала…

Повозка катилась дальше. Дорога тянулась вдоль леса. Приземистые широкие дубы обступали ее по бокам, неуклюже шевеля ветвями, и озорной ветерок весело играл их порыжелыми листочками, а солнце кидало блики на лакированные бока маленьких желудей.

В узком промежутке между косматыми верхушками деревьев виднелось яркое, словно праздничная лента, голубое небо, от воздушной синевы которого веяло свежестью и свободой.

День стал клониться к вечеру. Косые тени от стволов упали на дорогу, положив на ней причудливый рисунок. Стайки лесных птиц со звонким щебетанием носились над дорогой.

Анри уже зашил порванную ткань навеса и теперь сидел на скамье и штопал рубашку.

Повозка постоянно подпрыгивала на ухабах, и Анри то и дело всаживал иголку в палец. Карменсита грызла яблоко и повторяла вслух одну из ролей:

– «Милый! Я буду ждать тебя этой ночью у дверей спальни! Не обмани моих надежд, а то я умру от любви!»

– Лучше умереть от любви, чем от любовных болезней, – заметил Анри.

В ответ на это в него полетел старый башмак. Юноша втянул голову в плечи, башмак просвистел мимо.