Шут герцога де Лонгвиля

 – Еще не с таким справлялись.

– Ну, смотри, – дверь за Франсуа закрылась.

Молодой человек возобновил кройку и все приговаривал:

– А чего тут справляться-то! Сделать из дурацких тряпок дурацкую вещь! Это и каждый дурак сможет!

Он вырезал кусок необходимой формы, по нему выкроил точно такой же из лоскута другого цвета, затем продел нить в иголку, уселся на кровать и, тихо мурлыкая, принялся за работу. Стежки ложились ровно и аккуратно, так, как учила покойная тетя Лаура, жена Альфонсо, она ведь когда-то была белошвейкой.

Анри вспомнились ее уроки. Во время остановок бродячего театра она сажала всех актерских детей, вокруг себя, раздавала швейные принадлежности и заставляла штопать и вышивать, показывая каждому, как добиваться совершенства в этом нехитром деле. У Карменситы почему-то получалось хуже всех: ткань скользила в ее руках, нитка путалась и завязывалась противными узелками, а иголку она держала от себя, потому что была убеждена, что по-другому она воткнет ее себе в живот.

Никакие увещевания тетушки Лауры на нее не действовали. «Посмотри на Анри! – говорила жена Альфонсо. – Он хоть и мальчик, но у него усидчивости побольше твоего будет. Ты не шьешь, а просто наматываешь нитки, все стягиваешь и при этом злишься. А здесь нужно терпение и любовь». «Мне это надоело! – хныкала маленькая Карменсита. – Ничего у меня не получается!» «А почему у Анри все отлично выходит?» «Потому что у него руки растут как-то по-другому, ему удобно иголку держать, а мне – нет! И вообще, я устала!» С этими словами девочка отшвыривала от себя рукоделие и с громким ревом убегала прочь.

«Карменсита… ленивая дурочка!» – подумалось молодому человеку.

Он вспомнил те времена, когда труппа была большой и шумной, как весело и хорошо им было всем вместе, дети резвились и подражали старшим, а взрослые мечтали о каком-то великом театре, способном делать людей счастливыми… Светлый детский сон!.. Прекрасный корабль, разбившийся о черные скалы мрачного небытия… Вечная боль потерь и несбывшихся мечтаний…

Боль от укола иглой вернула Анри к действительности.

Он тяжко вздохнул и продолжил шить.

Прошло шесть дней пребывания Анри в замке. За это время не проходило и дня, чтобы герцог не вызывал его к себе, дабы расспросить, каково юноше в столь прекрасном месте. И непременно все визиты заканчивались разносом за то, что молодой человек приходит к своему милостивому господину совершенно без повода, беспокоит и утомляет его.