Шут герцога де Лонгвиля

Неподалеку слышалось недовольное сопение.

– Какой ужасный сон! – громко сказала девушка, чтобы ощутить себя в реальности.

– Какая же ты громкая, когда спишь, – отозвался насмешливый голос незримого собеседника. – Уж лучше бы ты бодрствовала.

– Дурачок ты, Анри, – как можно спокойнее ответила Карменсита. – Ничего в жизни не понимаешь.

– А ты?

– Да!

– И что же, к примеру, ты понимаешь?

– А то, что нужно пользоваться тем, что жизнь тебе предлагает, – Карменсита погрузилась в мечты.

 – Представь, удачное выступление на подмостках, и тебя замечает одна знатная особа…

– Меня?

– Нет, я для примера.

– Тебя, значит!

– А почему бы меня не заметить? – с вызовом заявила девушка. – Я замечательная актриса и очень привлекательная молодая женщина.

– Глупо надеяться, что какой-нибудь старый развратник с тугим кошельком сделает тебя своей любовницей.

– А может быть, и не старый, и не любовницей.

– Тогда кем? – Анри продолжал издеваться над Карменситой.

– Ты просто ревнуешь! – стараясь не показать обиды, сказала девушка. – Боишься, что я достанусь кому-нибудь другому, а не тебе. Ты ведь тайно сохнешь по мне, а признаться боишься. Трусишка несчастный!

– Хватит врать, Карменсита. Я слишком молод для тебя.

– Это ты врешь, мы одного возраста!

– Женщины стареют раньше мужчин!

В ответ на это девушка набросилась на Анри с кулаками. Он только смеялся и уворачивался от ее ударов.

Выбившись из сил, Карменсита брякнулась на лавку и перевела дух.

– Я еще до тебя доберусь, – пообещала она и прислушалась. – А эти спят, – сказала девушка и услышала в ответ недовольные голоса:

– Нет, мы не спим, – проворчал Альфонсо.

– Мы ждем, когда же вы заткнетесь, – добавил Дени.

Анри хихикнул и замолк. Карменсита, смирившись, тоже, наконец, легла и задремала.

В повозке установилась благодатная тишина, которая бывает только ночью.

А ночь была поистине величественной и прекрасной.

Стояло новолуние. Земля и небо будто слились воедино. И невозможно было отыскать ту самую границу между ними, где кончались владения людей и начиналось царство птиц и летучих мышей. Высоко над землей горели августовские звезды, некоторые из них срывались и скользили вниз. Стояла звенящая тишина. Только изредка она нарушалась всхрапываньем лошадей и слабым сонным голосом Карменситы, – ей, наверняка, опять снилось, что она на балу.

Все замерло.