Невеста для полковника

Наши герои заявились в ресторан полчаса спустя и расположились неподалёку от забитого деликатесной едой стола Мишки. Съев небольшую котлетку и несколько листочков салата, Варвара вдруг вспомнила, что забыла в машине телефон.

– Я принесу, – раздражённо сказал мужчина.

– Я сама, Гайя нервничает, когда кто-то пытается открыть её без меня.

Полковник нехотя согласился, но девушка на удивление быстро вернулась, положив телефон на стол.

– Видишь его? – негромко спросил Громов, виртуозно разделывая кусок лосося, политого сливочным соусом и украшенного свежей зеленью.

Не увидеть авторитета было нельзя, ибо только за его столом кружилось официантов больше, чем необходимо. Подвязанный белой салфеткой, выполняющей функцию слюнявчика, Шаров обгладывал куриную ножку, приготовленную в маринаде из красного сицилийского вина, держа её в руке и нисколько не заботясь о том, как это выглядит. На соседней тарелке лежали уже семь косточек, но Мишка ел с таким аппетитом, будто только что принялся за еду.

– Как в него столько влезает? – спросила Варвара, гоняя по своей тарелке зеленый горошек.

– Хороший метаболизм плюс две таблетки ферментов до еды, – ответил Громов, запивая рыбу белым вином.

– У меня тоже хороший метаболизм, но я же столько не ем, – возмутилась девушка, наконец подцепив неуловимое бобовое.

– Ой ли? А кто третьего дня ведро мороженого съел? «Малиново-клубничный пломбир с шоколадной крошкой, без добавления растительных жиров, масса-нетто 2 кг».

Варвара покраснела, отложила вилку, потом нахмурилась и сузив глаза, посмотрела на полковника.

– Вы, что, в мусоре копаетесь? – есть совсем расхотелось.

– Зачем же? – у полковника же аппетит наоборот был отменный. – Пара камер с разрешением 8К разглядят не только текст мелким шрифтом на упаковке мороженного, но и родинки у тебя на груди, здесь и здесь.

– Вуайерист в погонах! – вырвалось у ошарашенной девушки. – Всё это время вы подглядываете за пилотами?! Вы больной?!

– Ну что ты радость моя! – Громов довольно улыбнулся, наслаждаясь румянцем на её щеках и лихорадочно блестящими от гнева глазами.

 – Зачем мне Солнцев с его бесконечным самолюбованием в зеркало? Или Васечкин, прячущий твою фотографию под подушку? Даже Гладков с Фёдоровым, периодически кувыркающиеся у первого, мне не интересны. То ли дело Варвара Савина, растягивающаяся по утрам. Аштанга-виньяса, я прав? И нет, не всё время, а лишь последние несколько дней. Производственная необходимость.