Невеста для полковника

Не ваша, – она посмотрела на Громова, – И не ваша, – взгляд в сторону Соколова. – Я пилот программы «Симбионт», но не чья-то собственность. И прежде чем решать что-то за меня, для приличия ради нужно спросить, а надо ли мне ваше общество вообще. А теперь прошу простить, у меня ещё тренировка по стрельбе.

– Варвара! – сквозь зубы сказал Громов.

– Антон Игоревич, мне начальство приказало, – картинно вздохнула девушка. – А оно очень грозное и много о себе думающее.

И грациозно спрыгнув с дерева, скрылась за деревьями.

Пустая чашечка осталась стоять ровно на том же месте, куда её поставил Громов.

Раздался хохот. Громов обернулся, намереваясь ещё раз двинуть Костику, но тот поднял руки.

– Крепость не сдаётся, да Антоха? – отдышавшись спросил Константин. – А я всё думал, неужели наш Антон остепенился. Да ни хрена!

– Закрой рот, Кость, а то поправлю, – уже без гнева в голосе ответил Громов.

– Антох, может ты действительно начнёшь у них спрашивать, чего они хотят? – уже серьёзно спросил Соколов.

 – А то будет как с Милкой…

Мила была милой и спокойной дочерью друга отца. На одном из семейных застолий Громов перебрал спиртного и решил, что девушка с короткой русой стрижкой вполне подойдёт для одной ночи. Слабое сопротивление почему-то подкрепило желание полковника, а девушка оказалась девственницей, но понял это он уже когда всё случилось. Мила разрыдалась, не так чтобы совсем трагично, но абсолютно неожиданно для Громова, попытавшегося утешить девушку. И вроде разговор состоявшийся после, убедил их обоих, что всё было хорошо и не страшно, и можно продолжать жить спокойно, но только через два месяца Мила сообщила Громову о своей беременности.

Больше всего кричал отец девушки и полковнику, тогда ещё в звании майора, ничего не оставалось как притащить Милу в ЗАГС и зарегистрировать отношения. Беременность длилась чуть больше положенного срока и когда на свет появился черноволосый мальчик негроидной расы, Громов разочаровался во всем женском роде.

С тех пор за полковником и закрепилась слава бабника, относящегося к женщинам если не с презрением, но уж точно с пренебрежением, как к существам падшим и неверным.

Напоминание о Миле стало последней каплей и Антон Игоревич ещё раз от души врезал Костику в район почек. После наклонился к согнутому в три погибели Соколову и спокойно сказал:

– Ты мне друг Кость, и я за тебя жизнь отдам, но к ней не подходи, ты меня понял?

И не дожидаясь ответа, подхватил чашку и направился к плацу.