Дженга

Девчонки уже давно красят ногти, ресницы, носят, хоть и запрещено, длинные серьги, пожалуй, и ноги бреют, а я отношусь ко всему такому, как к мусорному ведру: трамбую, накапливаю и, когда наступает предел, вяло действую.

Но сегодня было все как-то иначе. Теперь в мое тело вселилось и пока еще не обустроилось ощущение прекрасности. Я даже замерла с щеткой во рту и наклонилась к зеркалу ближе: глаза и вправду стали красивее – в чистом белке плавала темно-серая блестящая галька с черным рисунком зрачка. Даже ресницы показались длиннее обычного.

В субботу все ходили на уроки в чем попало, не совсем, конечно, беспредел, все-таки привычка бояться не пропадает мгновенно. Можно было встретить идущие по коридору худи или пару толстовок, сидящих на подоконнике. Я тоже сегодня надела джинсы цвета асфальта и рубашку с вышивкой на кармане. Черно-белое восприятие мира отражается и в цветовой гамме гардероба, как правило, у каждого подростка преобладают черные и белые вещи, но в таких же цветах школьную форму все презирают.

Жаннет, что сегодня задавали по географии? – Макс надвигался в мою сторону, как воронка торнадо, а я замерла с открытым ртом. Не заметить мой столбняк было трудно.

– Э-э-э, отомри. Жа-ан-нэ-э-эт…– он растянул каждую гласную, «худи», сидящее на подоконнике, заржало.

– Тебя можно так называть?

– Тебе можно, – сказала даже не я, а моя вышивка на рубашке.

Наступила его очередь опешить. Он даже смешно потер двумя пальцами между бровями, но, видно, натирание сосуда джина не вызвало.

– Тема «Животноводство», страница 148, – как всегда, отозвалась Чурсина; она всегда отвечала на все вопросы, поступающие извне.

– Про козлов, что ли? – заржал Макс и снова потер переносицу.

Негрубо, но настойчиво он выдернул у меня из рук учебник и погрузился в чтение, как будто достал его из своего портфеля. Хотя портфель Макс не носил с седьмого класса. Он вообще ходил по школе с толстой тетрадкой, свернутой в рулон, иногда дружественно тыкал ею кого-нибудь в живот, а тех, кто по иерархии пониже, щелкал по голове.

Из универсальной тетради в тетрадь по математике она превращалась, если ее перевернуть. Ручку ему всегда давала Кристи. Учился он так себе, но говорил хорошо, складно. Вообще-то у доски устно мы вообще ни на одном уроке не отвечали: либо короткие ответы с места, либо тесты на пол-урока по новой теме. С некоторых пор я мечтала о возврате устного ответа перед всем классом, как в началке, и чтобы почаще вызывали Макса.