Дженга

– Срочно расскажи про свои сны, ты меня вчера заинтриговала, – Амита всегда расспрашивала с таким искренним интересом, что я, улавливая его своими невидимыми антеннами, всегда таяла от удовольствия. Мы никогда не договариваемся, куда пойдем, просто идем и болтаем, поэтому привычные маршруты всегда, как ниточка, разрываются, путаются, делая петли, мы только смеемся, если оказываемся в одном и том же месте несколько раз.

Я подробно рассказала обо всем, что случилось за эти два дня. Мы редко общались по телефону, давали впечатлениям недели вызреть, оформиться мыслями, обрасти мифами, чтобы обсудить все подробно в воскресенье.

Говорили о нас с Максом из сновидений как о реальной паре. Типичное «а он что, а ты что» – и, правда, стало казаться, что были и джунгли, и крокодилы, и старик с козой. Личико Амиты такое подвижное со смешными гримасами, что, если не понимать, о чем мы говорим, но смотреть на нее, можно обо всем догадаться. Вот она бросает вверх свои фигурные черные брови, и верхнее веко с черными густыми ресницами оголяет молочно-белые белки, а черные, блестящие и круглые, как у какого-то животного глаза, отражают весь окружающий мир, в них даже можно разглядеть разноцветные башни Спаса. Вот морщит свой смуглый носик, и на нем образуются три маленькие складки; смеется, всегда сгибаясь, как будто болит живот, и глаза превращаются в длинные черные щелки. Я давно сделала вывод, что знаю, как выглядит Амита лучше, чем саму себя, причем в динамике наблюдаю, как она меняется. В детстве мы наблюдали с ней за тем, как развиваются лягушки. Набрали в коробку из-под йогурта лягушачьей икры из канавы в Пискаревском парке и разделили поровну. Амитина мама прочитала, как правильно выращивать головастиков, и мы тогда возились с ними, как с младенцами, искали камушки и траву с корнями, носили воду из той же канавы, прятали в тень от прямого солнца. Икринки цеплялись за растения, как пузырьки, потом на них появлялись два черных глаза. Мы могли часами рассматривать и обсуждать своих подопечных. Когда головастики вылупились и подросли, выпустили их в родную заводь. Примерно так я наблюдаю в жизни, как меняется Амита, из шустрого черного головастика прекращается в индийскую царевну-лягушку.

– А как твой крокодил? – пришло время ей делиться своими впечатлениями.

– Скорее козел, ничего не понимаю, что происходит, – у Амиты мгновенно брови изогнулись вниз – фантастическая гибкость.