Дженга

Самая подходящая обувь для этого были сапоги на плоской и широкой подошве, они не разъезжались, когда ноги налетали на ледяные кочки. Поэтому небольшой опыт у меня был, но масштаб ожидаемого спуска был космический. Макс обнял меня сзади за плечи, чтобы правильно направить и очень аккуратно подтолкнул, понимая, что самой мне не решиться. То, что ждало нас дальше, даже еще страшнее, чем подъем. Горка была ледяная, даже снежная, вокруг уже темно, лишь извилистая лента, сходящаяся перспективно в точку, подсвечивалась жёлтыми фонарями.

Мы пролетали повороты на огромной скорости, Макс то был рядом, то обгонял меня, подбадривая, как мог. Я летела со скоростью звука, знала, что выгляжу некрасиво и неуклюже, но мне было все равно, больше всего на свете я хотела оказаться внизу.

Будильник освободил меня от самого страшного сна в моей жизни…

Глава 5

Похоже, когда во сне я поднималась на башню, а потом скатывалась с горы, у меня поднималась и падала температура. Проходя в туалет мимо кухни, я бросила:

– Мам, я заболела, где у нас градусник?

– Я думала, хоть этой весной обойдется без гриппа, и прививку вроде делали, – она принесла мне в комнату чай, горячий бутерброд с вареной колбасой, шипучий «Терафлю» и градусник.

– Я побежала, если что, я на связи, звонить буду каждый час,– сказала, убегая на работу. Конечно, никто каждый час звонить не будет, при ее рабочем режиме, по которому даже туалетную комнату посещают по графику. Мама работает в Сбербанке простым операционистом, и если следовать логике "сапожник без сапог", денег и вправду у нас никогда не было.

То есть они, конечно, существовали гипотетически, ведь на что-то мы худо-бедно питались и одевались, но так, чтобы я видела хоть их какое-то многокупюрное количество, – ни разу. Для свободного расхода и незапланированной покупки их не было никогда. Но к тому, чего не имеешь, не образуется привычка, это как не пробовать с рождения шоколад по причине аллергии и всю жизнь не хотеть его. Вот, скажем, на деньги у нас наследственная аллергия.

Хлопнула дверь, ключ провернулся два раза, заперев меня в квартире один на один с коварным вирусом. Когда жар поднимается до сорока, моя кровать начинает бредовые полеты вверх и вниз, как гроб с панночкой в «Вие». От этого начинается кинетоз, я даже как-то почитала о нем в Википедии, – это когда вестибулярный аппарат фиксирует ускорение движения, а глаза нет.