Мара

– Ну, и чего ты счастлива? – язвительно поинтересовалась я.

– Он хороший. Надеюсь, он сможет установить порядок и прекратит этот произвол.

– Ты, правда, в это веришь? Вроде, уже взрослая, а по-прежнему такая наивная…

– Ой, а ты откуда можешь знать? Сама говорила, что будущее предвидеть не можешь!

– Это не значит, что я не могу предположить. Уверена, он и пальцем для народа не пошевелит.

– Вот увидишь!

Я вздохнула и вошла в шалаш. Даже тогда, когда их выгнали, они все равно верят в доброго короля. Сжав руки в кулаки, я глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться.

Ни к чему хорошему мой гнев не приведет.

– Вот ты где, ведьма, – в шалаш забрался Виктор и уселся у входа.

– Ты кричал про труса?

– Какого труса? Про короля что ли? – уточнил он.

– Ага, – рассеянно кивнула я.

– Я не считаю, его трусом. И уж тем более я не стал бы кричать из толпы.

– Мне казалось, ты ушел?

– Слышал краем уха.

– Ну, да, конечно.

Виктор был знаменит своим слухом. Он знал все и про всех, всегда был в курсе дел.

Хотя он любил поболтать, но прекрасно умел держать язык за зубами. Даже в городе у него до сих пор остались информаторы. А еще мужчина прекрасно разбирался в людях. Ему хватало совсем немного времени, чтобы определить, что собой представлял человек. Не зря он был в любимчиках у генерала, пока его не вышвырнули. Впрочем, выкинули не только его, а нас всех.

– Мара, Мара! – послышалось издали. – Мара! Мара!

Выйдя из шалаша, я увидела бегущих детей. Кое-где порванная одежда, постоянно разбитые, уже незаживающие коленки и босые ноги.

Именно такими они сейчас были. Дети, которые стали считать лес своим домом, прожив здесь еще даже меньше полугода. Не прощу! Никогда не прощу я знати этих детей!

– Мара! Тебя Тира зовет. Ее сыну опять плохо, – на выдохе проговорил паренек.

– Опять? Сейчас иду.

Тира совсем недавно родила, но роды были сложными, ребенок был слабенький и постоянно капризничал. Захватив с собой отвар, снимающий жар, я направилась к женщине. Зачастую снадобье помогало.

А так как мои способности особенно проявлялись в знахарстве, это во многом упрощало жизнь. Наверное, поэтому меня и просили остаться.

***

На следующей неделе погоду словно кто-то сглазил. Постоянно лили дожди. Уже стало привычным засыпать и просыпаться под шум дождя или быть разбуженным среди ночи от прогремевшего грома. Земля пропиталась настолько, что ноги увязали в грязи, а пол в моем шалаше, застеленный лапником, был постоянно сырой.