История одной волшебницы

Я абсолютно свободен, волен в своих решениях, никому и ничего не должен! Мэри, это не жизнь, это – мечта!

– Да, уж, боюсь, у нас с тобой разные мечты.

Джейн сходила еще за вином и мало-помалу, все разговорились. Доброе вино делало свое дело. Даже Мэри, решила последовать совету брата и отдохнуть душой. Раньше она не пила алкоголь, и была удивлена приятным вкусом молодого вина. Оно было сколь приятным, столь и коварным. Скоро все уже дружно хохотали, выслушивая байки Дэвида.

Веселье было в самом разгаре, когда Лио, несмотря на шум голосов и дружный смех, уснул, свернувшись калачиком.

Мэри укрыла его теплым покрывалом, и подала знак остальным быть тише.

– Я растоплю камин, – вставая, сказал Айс. Мэри последовала за ним.

– Я помогу.

Веселье затихало, и эльф становился задумчивым. Машинально он производил какие-то действия, но было видно, что душа его сейчас далеко. Взгляд наследника оставался тусклым. Мэри больно было на него смотреть. В который раз он чиркал кресалом, но огонь все никак не занимался.

Мэри произнесла короткое заклинание, и камин вспыхнул, даря живое тепло всем присутствующим.

– Спасибо, – тихо промолвил эльф. Мэри села напротив него, устроившись прямо на полу. Эльф перевел взгляд на нее, но будто ее не видел.

– Расскажи мне, что тебя тревожит. В последнее время ты сам не свой. В чем дело, может, я могу помочь? – возможно, это вино придало девушке храбрости, наконец, поднять эту тему, а возможно она просто устала держать волнение в себе.

Эльф придвинулся ближе, и погладил Мэри по щеке.

– Я никогда не говорил тебе, какая ты красивая. Твои черные глаза, подобны темной ночи, скрывающей все тревоги дня. Да, именно так. Так мой отец говорил матери. Он очень ее любил. И она его тоже. Да у них и не было другого выбора. Им было предначертано встретиться и полюбить друг друга. Когда это произошло, стало ясно, что начало сбываться древнее пророчество. Оно, как все остальные, проступило пылающими буквами, на жертвенном камне Холма Отречения.

В достоверности пророчества, не приходится сомневаться, ведь они дарованы нам Великими Богами, и всегда сбывались с точностью. На этот раз оно гласило:

Когда сойдутся день и ночь,

И спор в веках да сгинет прочь,

Огонь и лед соединятся.

У разных, сына три родятся.

По воле праведных Богов,

Правителя лишат оков.

Но годы чередой пройдут,

И сыновья в беде взрастут.

А в сердце старшего ребенка,

Вопьется тьма острой иголкой.