Долгая дорога к трону

Интересно, куда провалился мой Хранитель? Да и был ли он? Или, может, мне все привиделось-прислышалось?

– Отрастут, говоришь? – Молодой стражник смерил меня ничего не выражающим взглядом и указал пикой на распахнутую створку ворот. – Ну, проходи, раз свой…

Я недоверчиво покосилась на него, перевела взгляд на другого. Сделала шаг, другой.

– Только адрес тетки скажи. За платой завтра придем.

Адрес? Знать бы еще, какие тут улицы имеются…

– Пятый дом по второму переулку, – наобум ляпнула я.

– А по второму, это по Тыквенному или по Рыбацкому? – дотошно уточнил молодой стражник.

Эх, была не была!

– По Тыквенному.

– Жаль, но в Рясках нет такого переулка, принцесса Ширин… – Мне в руку вцепились скрюченные подагрой пальцы старика. – Маскарад хороший, да только, если уже имеется слепок ауры, на внешность можно не смотреть.

Тем временем руки молодого стражника, старательно выискивая потайные карманы, прошлись по моему телу.

Лязгнул, покидая ножны, кинжал, заставив меня с бессильной злостью забиться в руках стражника.

– Отпустите меня! И верните кинжал! Он мой по праву! – В ответ я почувствовала, как мне за спиной связали кисти рук и, не спеша переговариваясь, подтолкнули в стражницкую.

– Кажется, это похищенный «Убийца».

– Принцесса Ирза нас наградит.

– Ты объявлена вне закона, принцесса. – Сильный толчок в спину заставил меня больно врезаться плечом в каменную стену.

Я покачнулась, но, выровняв равновесие, развернулась к стражникам.

– Что вам от меня нужно?

– Признания в преступлении против королевы Айны и короля Зарина. Кстати, нам велели не стесняться в средствах, чтобы вырвать его у тебя! – хохотнул старик и махнул товарищу. – Закрывай ворота. Рыбка попалась в сети.

– В Рясках уже давно не берут платы за вход. Ты не знала? – Тот с усилием притянул протяжно скрипнувшие створки, задвинул в скобы бревно и, ухмыляясь, направился ко мне.

 – Это Приграничье! Каждый сам за себя!

Он подошел ко мне так близко, что я даже почувствовала запах его пота, и вдруг прижался слюнявым ртом к моим губам. Скривившись от брезгливости и неожиданности, я отшатнулась.

– Не смей меня трогать, слуга!

Мою щеку обожгла пощечина, заставив больно приложиться виском о каменную кладку стражницкой.