Игра Лучезарного

Человеческая жизнь коротка, и однажды Рубин все равно вернется сюда. Так что он просто отсрочил свою казнь на несколько десятилетий.

– Что за стих он ей прочитал? – Я остановился напротив отца.

Тот снова пожал плечами и поднялся.

– При чем здесь стих, сын? Легкое воздействие на чувства, немного непонятных намеков, и девчонка засобиралась в мир смертных. Рубин просто ее испугал и смылся. Конечно, этим не преминул воспользоваться Васиэль. Только и всего! Тебе нечего бояться. Корона здесь ни при чем!

Его искренняя улыбка заставила меня насторожиться еще больше.

– Что за стих?

– О крылья! Да какая-то ерунда!

– И все же?

– Гм… – Отец нахмурился и потер лоб. – Что-то вроде:

Хочу я властвовать в веках, лишь именем внушая

страх.

Когда придешь ко мне с Земли, чтоб нам

склонились короли,

Свое ты имя не забудь – оно тебе укажет путь.

Лишь в крови истинной ответ узнаешь ты

сквозь много лет.

Не отрывая от него взгляда, я попятился и опустился на кровать.

– Что с тобой? – Отец встревоженно шагнул ко мне.

– Я ничего не понял… – Сжав виски, я уставился на черные плиты пола и мысленно закончил: «…но я знаю эти строки. Вернее, похожие на эти!»

Вот интересно, сумасшествие – это только человеческий недуг или демонам оно тоже передается… воздушно-капельным?..

– Да чего там понимать? Говорю же: сочинил отсебятину, выдал этой дурочке за предсказание и смылся! Бра-во!!!

Хм.

Я задумался, вспоминая четверостишие.

Действительно, угрозы нет.

– Ну? Я успокоил твои страхи?

– Не знаю. А это все, что было в ее воспоминаниях?

– Это то существенное, что было в ее воспоминаниях, если не принимать во внимание дебри эмоций и чувств. Кстати, – он заговорщицки подмигнул, – уж если кого она и помнит, так это тебя.

Я вскинул на него глаза.

– Что еще было в ее воспоминаниях?

– Ой, Элекз, ты думаешь, у меня бы хватило терпения запомнить всю ту чушь? Достаточно того, что я узнал самое важное! Что ж, не зря я пришел в Шеррахх! – Сжав мои плечи, отец заставил меня подняться.

Его взгляд шилом пронзил мой мятущийся разум. Дав слово князю, невозможно не выполнить обещание, и лишь он сам может освободить от него. Но у меня больше нет аргументов и дальше отказываться от этой короны.

– Да. Не откажусь, – как приговор вытолкнул я непослушными губами.