13 способов ненавидеть

Потом осторожно встал над ней на четвереньки, приложил щеку к ее животу – или ухо приложил, чтобы послушать, хотя слушать там было еще решительно нечего. Потом оторвался и проговорил, стесняясь, ей в пупок, словно в микрофон:

– Здравствуй… Здравствуй, маленький! Я твой папа…

Он поднял глаза на Сашу.

– Как ты думаешь, он слышит? – спросил он у нее, отчего-то перейдя на шепот.

– Конечно! У него уже есть ушки!

– Ушки… Потрясающе, ушки!.. Значит, теперь он знает не только твой голос, но и мой?.

.

Алексей снова завалился на спину рядом с ней. Нет, рядом с ними…

– А что у него еще есть?

– Все. Только очень маленькое.

– А когда мы с ним познакомимся?

– Через семь месяцев.

– А как мы его назовем?

– Сначала выясним, мальчик будет или девочка.

– А это как выясняется?!

…По дороге домой он задал еще кучу забавных и бестолковых вопросов, немало развеселив Александру. Он вызвался немедленно ехать за клубникой – потому как слыхал, что беременные женщины отчего-то хотят клубники, – и она смеялась в ответ и не хотела никакой клубники.

Она просто радовалась. Конечно, она предполагала именно такую реакцию Алеши, но одно дело предполагать, а другое знать. Знать точно, что любимый мужчина рад стать отцом.

Всю ночь Алексей держал теплую ладонь на ее животе и даже во сне бормотал "маленький", так что Александра чуть не всерьез заревновала будущего папу к будущему бэбику.

Поутру они быстро разбежались – каждый по своим делам. Александра Касьянова отправилась в редакцию известного еженедельника, а частный детектив Алексей Кисанов (для своих просто Кис) отправился в свой рабочий кабинет, служивший ему как офисом для приема клиентов, так и "храмом уединенного размышления".

Собственно, офисом и по совместительству "храмом" являлась одна из комнат в его трехкомнатной квартире на Смоленке, в старом доме архитектора Желтковского. И в этом теперь заключалась вся проблема.

Проблема немножко заключалась в этом уже и раньше, но сейчас она встала перед Алексеем со всей беспощадной очевидностью: они с Сашей жили каждый у себя.

Он здесь, на Смоленке, – она в однокомнатной на проспекте Мира. Они сбегались по вечерам, когда удавалось, – то у нее, то у него. Во всех шкафах множились и дублировались вещи; на полках в ванных разрастались батареи туалетных вод, лосьонов до бритья и после, кремов для всех мыслимых частей тела, шампуней, гелей… В общем, бардак полный.