Ангел-телохранитель

Как старое одеяло, в котором вата уже давно распалась на слежалые клочки…

– Это не уколы, а мозговая травма виновата!.. Ну хорошо. Зря вы мне не доверяете, – обиженно произнес доктор, – но пусть будет по-вашему. Завтра колоть не будем. Тогда и увидите, что я был прав…

Он был прав, доктор. Владу пришлось признать это к концу дня. Он снова плакал, где-то отстраненно, с удивлением констатируя, что ему это совершенно не свойственно, но удержаться от слез не было никаких сил. Он плакал от благодарности к заботливой медсестре Зине, которая пришла, чтобы ввести ему порцию витаминов; он плакал при мысли, что жена и друг погибли; он плакал потому, что, хоть и невольно, убил их… Он плакал оттого, что солнце садилось, и закат почему-то рвал душу; оттого, что Зина прощалась до завтра, и ему казалось, что нет более ни одной близкой души во всем мире…

Наутро Валерий Валерьевич ему мягко выговаривал:

– Ну, теперь вы убедились, что мой метод лечения верен?

Клиника была частная, наверняка дорогая; платила фирма Влада.

Врач был воплощением вежливости, весь до пяток к услугам клиента – пациента то есть. Он ни на чем не настаивал, он только уговаривал…

Но Влад был вынужден признать правоту доктора.

Теперь он безропотно подставлял вены под уколы и больше не помышлял об экспериментах. Без успокоительных средств он превращался в тряпку, годную разве только для подтирания луж слез.

Что же до памяти, то она явно не собиралась уступить ему ни клочка информации. Впрочем, он, в кратком просвете ясного мышления, попросил фотографии друга.

Ему принесли. Детские фотографии: ну, кто здесь кто?

Влад молчал, болезненно всматриваясь в черно-белый старый снимок.

– Родителей своих узнаете?

Родители… Вот эти двое, кажется, это его… мама и папа… Неужели он их позабыл? Да нет же, не позабыл – вот, это они, он помнит!

Странное дело, его сознание будто мерцало, то принося ощущения узнавания, то вдруг стирая все, как ластиком, оставляя широкую бесцветную полосу небытия на плотно исписанном полотне его жизни.

– Мои родители живы?

– Увы… Ваш папа умер шесть лет назад, мама – два года тому. Вы их узнаете?

– Вроде да.

– То есть вы не уверены, что это ваши родители?

– Кажется… Уверен.

– Прекрасно, Владислав Сергеевич! А это кто?

– Владькины родители?

– Отлично! А это? – Он ткнул пальцем в мальчика, неловко замершего под рукой другой женщины.

– Наверное, Владька? Мой друг?

– Он самый. Вы узнали или догадались?

– Не знаю.