Частный визит в Париж

– Если они тоже не знают, кому принадлежит столик, то почему промолчали?

– Откуда, по-вашему, я могу знать?

– Да это я так, сам с собой скорее… Вы промолчали, например, чтобы не заговаривать о наследстве. Где наследство – там интерес, мотив преступления, детективы все читают, все разбираются… Так ведь?

– Так, – усмехнулся Максим.

– Вот. А они – почему?

– Почему?

– Если Арно еще не оформил бумаги на столик – то это не ваше, а Сонино наследство. Поэтому она и ее муж промолчали. Собственно, по тем же причинам, что и вы.

Дорогой он, интересно?

– Должно быть. Восемнадцатый век все-таки. Венецианская школа.

– Разбираетесь?

– Нет, дядя как-то говорил… Он у экспертов справлялся. Эти вот инкрустации розовым деревом, лакировка, медная ковка, что-то еще, не помню… Кроме того, он вроде как принадлежал русской императрице Екатерине Великой.

– Как же Соня упустила такую вещь? Они ведь с мужем коллекционируют антиквариат!

– Не она с мужем, а ее муж. Только я слышал, что Арно отказался ему продать, хотя Пьер просил.

Арно говорил, что этот столик ему не принадлежит, что он только хранитель чужого имущества.

– То есть вашего имущества.

– Нашего. Русской ветви нашего рода.

– Неплохой повод для убийства, а? Пока месье Дор не написал свое завещание, убить его… И столик становится наследством Сони. А?

– Вы серьезно?

– Пока нет. Вы бы Соне поверили?

– В чем?

– Так, вообще… Что она говорит правду.

Максим удивился вопросу.

– Почему вы меня спрашиваете?

– Не знаю, так просто. Она такая… – Реми искал слова. – Необычная. Я с такими не встречался, не знаю, что и думать. Вы режиссер, должны разбираться в лицах… Разве нет?

– Совсем не обязательно.

– Я разочарован. Так поверили бы?

Максим взглянул на Реми, но так и не сумел понять, была ли в его вопросе ирония.

– Не поверил бы, – сказал Максим.

– Почему?

– Не знаю, поймете ли вы мой ответ.

– Попробуем.

– Соня – актриса.

– То есть?

Максим задумался.

Изящная надломленность, неуловимая манерность… Что-то от эпохи немого кино. Хрупкая капризность, утонченность, декадентство, наивная и порочная улыбка… Нет, не порочная, не то слово, – бывалая, – нет, опять не то… Знающая, посвященная в тайны – вот, это ближе; жрица, священная змейка, магия, Древний Египет. Глаза темные, глубокие, непроницаемые; не выдают, не отвечают, втягивают и колдуют…

Реми смотрел на Максима внимательно.