Черное кружево, алый закат

У него оставалось еще два дня отпуска, и они оба, не сговариваясь, старались на полную катушку использовать эту нежданную и чудесную встречу, чтобы наговориться и насмотреться друг на друга. Оба понимали, что жизнь снова разведет их, как только закончится отпускная сказка, встретятся ли они еще когда-нибудь опять?

Все слишком сложно, все слишком плотно расписано в жизни каждого из них, – в этой взрослой и давно отдельной друг от друга жизни больше не было места для детских чувств. Они, как в хрустальный флакон, оказались заключены в несколько коротких дней волшебно совпавшего отпуска в заморском отеле.

…На этот раз Александра ушла к себе пораньше, интуитивно избегая ритуала провожания. Расставаться в шумном, полном народу кафе было куда проще, чем у дверей ее комнаты. Дверей, служивших не столько препятствием, сколько соблазном.

Некоторое время Александра читала у себя в номере; затем включила компьютер и принялась набрасывать следующую статью. Отель меж тем затих. Ушли музыканты, закончились танцы, отдыхающие стали расходиться по комнатам.

Она вышла на балкон. На террасе кафе еще сидели несколько человек, допивая коктейли, да со стороны пляжа доносились взрывы смеха: русская компашка догуливала.

Она вернулась к компьютеру и поработала еще с часик, потом выключила его. Но спать не хотелось. Подумав, Александра вышла из номера – решила прогуляться по ночному свежему воздуху.

…Ян сидел в кресле холла на ее этаже. Словно знал, что она выйдет.

Завидев Александру, он молча поднялся и пошел ей навстречу.

Она непроизвольно отступила, потом сделала шаг вперед, головокружительный шаг в бездну, – и бросилась в его руки.

…Плохо быть взрослой. Слишком, слишком много всего в голове.

Они исступленно целовались уже минут пять, но ум втихомолку закидывал вопросы: пусть идет как идет? пусть случится что случится? или надо устоять? но ради чего? верности Алеше? или ради самой себя, чтобы потом не таскать с собой груз измены?

Эти вопросы портили все.

От них потихоньку твердели ее губы, делаясь менее податливыми, от них каменело ее тело…

В результате выходило «ни два ни полтора», – их поцелуи порождали вопросы, а вопросы мешали целоваться. И это было, по меньшей мере, глупо.

Может, не так уж и плохо быть взрослой: по крайней мере, легче сделать трезвый выбор.

«Трезвый» – какое убогое слово!

– Ян… – она легонько отстранилась. – Давай на этом остановимся.

– Как скажешь…

– Я уже сказала.